И никаких – откройте: милиция! Сразу кувалдой по замку, а нет, так обоймы «стечкина» не жалко. Вот он тяжелит руку. Через две, через три ступени. Дыхалка пока в порядке. Еще этаж. Еще. Сверху раздаются бухающие удары. Один, второй, третий… Конечно, «стечкин» – то только у него. У них пукалки ближнего боя и калибр не тот… Четвертый удар. Наконец дверь. По обе стороны люди в камуфляже и масках. Двое попеременке молотят кувалдами. С четвертого подалась врасхрясь.
Один, всего один предупредительный в воздух и рев: "На пол! Всем на пол!
Лежать! На пол, говно!"
Квартира большая. Коридор – «Формулу-1» устраивай. А еще два сортира, две ванные комнаты, кухня, стенные шкафы. Умели строить для своей номенклатуры.
Вожжайся теперь. Любой угол – смерть. Выстрелы! Так и есть. Первый хрип. Первый стон. Рядом с Черновым опустился на колени спецназовец. Пуля попала в горло.
Перебила артерию. Кровь хлынула черная. Фээсбэшник поскользнулся. Еще автоматная очередь в соседней комнате. Никуда не годится. Хотели поменьше шума.
Какая теперь, к мудям, разница. Но хоть одного живым. Хоть одного. Раз пошла такая рубка – хоть одного. Изнутри ванной, непрерывно кроша дверь из АКМС, вываливается кавказец. Он уже мертв, но палец на спуске, и тело с развороченной грудью успевает сделать всего три шага, а свинец горячим веером над головами, и брызги хрустальной люстры по плечам, по лицу, по мертвому спецназовцу. Вот тебе и подъезд. Вот тебе и подпилили замок.
Куража нет.
Нет куража.
Большая комната. Гостиная. Благородная посуда хрустит под ногами. Тихо.
Если не считать хриплого дыхания и матерков. Тихо. Не слышно выстрелов.
– Леня! Леня, сюда…
Фээсбэшник метнулся в соседнюю комнату со слабой надеждой, что там окажется кто-то живой из кавказцев. Здесь, в гостиной, положили троих. Но были еще и хозяева. Вернее, те, кто снимал эту шикарную квартиру.
На полу, там, где указал стволом автомата старший спецназа, лежал кавказец. Пули развалили ему брюшину. Сквозь пальцы сочилась кровь и полупереваренное месиво.
– Что, Гамзат, больно? Могу «скорую» вызвать. Могу и не вызывать, сам понимаешь. Где Бакир? – спросил Чернов, наклонившись к умирающему. – Откуда ты приехал?
Гамзат улыбнулся.
– Бакир теперь с Аллахом разговаривает. Счастливый, – тихо, одними губами, сказал раненый.
Чернов оглянулся в поисках трупа и, заметив разбитое окно, подошел. Внизу на асфальте распластался человек. Около него стоял Вовчик и отгонял любопытных.
– Я же говорил, люльку под окно, – процедил сквозь зубы Чернов.
– Не успели. Блок заело, – объяснил кто-то сзади.