Тут мне показалось, что на меня взвалили мешок с картошкой.
– Зовут ее Малга Кузьминская. Проживает в Кракове, улица Витоса, дом двадцать два, квартира четырнадцать. И еще хочу сказать… Это у пани Эвы вырвалось… Она понимает, что все дело в ее машине, но только ведь не одни ее знакомые знали об их поездке. Марсель тоже мог кому-нибудь сказать. Нет, она не догадывается, кому именно, да и вообще мало знакома с его приятелями. А теперь и поговорить с ним не может, разве что по телефону, да и то надо соблюдать осторожность… Например, тот человек, у которого они дом сняли, тоже какой-то его добрый приятель. Да мало ли кого этот ее Марсель знает! А теперь поступайте так, как сочтете нужным.
Я и поступила, как считала нужным, – позвонила Роберту Гурскому.
***
Инспектор Гурский вовсе не считал нужным притворяться, будто у него есть какие-то еще причины, кроме как попить у меня чайку. До хорошего чая он большой охотник, а мой чай едва ли не лучший во всей Варшаве. Комплиментам этим я верила с готовностью и чая не жалела. Ну а ведь чай молча пить не будешь, разговор сам по себе заводится.
– Я не могу слишком уж нахально вмешиваться в расследование, – говорил Гурский, прихлебывая чай, – в конце концов, с инспектором Рейкеевагеном мы не друзья-приятели, отношения у нас чисто служебные. И он не очень-то делится со мной своими успехами и планами. Может, ему тоже пришла в голову мысль о знакомых… А Гонсовская права, любовника непременно следует потрясти. И эта Кузьминская из Кракова… Минутку. Говорите, Кузьминская? Так это ведь девичья фамилия Эвы. Родственница?
В самом деле, а я от волнения и не сообразила.
– Не знаю, Ядя говорила о ней только как о подруге, но, может, и родня. Завтра уточню у Яди.
– А почему не сейчас?
Я взглянула на часы:
– Поздно. Кто-нибудь из хозяев мог вернуться домой, не будем создавать девушке трудности. Но вот расспросить Малгу Кузьминскую я могла бы и сама. Для этого не обязательно ехать в Краков.
Гурский молча смотрел на меня, и в его глазах много чего можно было прочитать. Я поднапряглась и кое-что поняла.
– Ну да, – не совсем уверенно начала я, – бабам между собой легче договориться… Но я чувствую себя неловко. Ведь я всех этих Гонсовских не обманываю, они прекрасно знают, что я в контакте с полицией, вот и выкладывают мне всю правду, чтобы я сама выбрала и сообщила полиции те сведения, которые им не навредят. Они верят мне. А Кузьминскую, выходит, придется брать хитростью? И не поеду я в Краков, пускай и близко. Пан так смотрит… Ага, догадалась – моя Мартуся! Так ведь Мартуся на хитрость не способна, у нее что на уме, то и на языке. Думаете – оно и лучше? По-вашему, Мартуся – наилучший вариант? Согласна, она очень приятная в общении. Но если окажется, что Малга Кузьминская что-то кому-то сказала, то полиция всерьез возьмется за нее… Нет, вы и в самом деле уверены, что разговор с Кузьминской лучше начать в частном порядке?