Кассандра протянула руку своей племяннице, усаживая ее с собой рядом на кушетку. Ее темные глаза, глаза провидицы, искрились от удовольствия.
– Прости мою искренность, дорогая, но я должна сказать, что ты весьма поднаторела в том, чтобы охлаждать пыл тех, кто за тобой увивается, не возбуждая в тебе ответных чувств, и весьма неопытна в обращении с мужчинами иного сорта.
– И что это за сорт такой? – очень тихо спросила Амелия. Она металась между двух огней. С одной стороны, ее раздражало вмешательство матери и тети в ее личную жизнь, с другой – она нуждалась в том, чтобы они поделились с ней жизненной мудростью.
– Мистер Вулфсон, – медленно проговорила мать, – Волк – впечатляющий мужчина.
– Ах, так ты заметила. Хочешь верь, мама, хочешь нет, я тоже взяла это на заметку.
Джоанна сделала вид, что не поняла дерзости.
– Он похож на твоего отца и дядей, братьев и кузенов, на тех мужчин, с которыми ты общалась всю жизнь и привыкла к ним, но вне семьи до сих пор не встречала.
– В Акоре есть мужчины – сильные, надежные, заботливые, которые обладают всеми теми качествами, что и мужчины в нашей семье.
Кассандра кивнула.
– Это так. И мы надеялись, что тебя потянет к кому-нибудь из них. Но этого не случилось. Я думаю, ты знаешь почему.
Она знала, хотя никогда не озвучивала своих мыслей. Если она полюбит акоранца и выйдет за него, то Акора станет ее тюрьмой. И тогда все мечты о том, чтобы увидеть мир, рухнут. С отрочества она держалась в стороне от акоранских мужчин. Но среди англичан она не встретила никого, кто бы ее увлек. До одной дождливой ночи, прямо посреди дороги.
– Ты ведь понимаешь, – тихо сказала она, – что из этого едва ли что-нибудь выйдет.
Мать ее и тетя обменялись взглядами, прочесть которые Амелия не смогла. Разговор был окончен, пора было одеваться к ужину.
В сотый раз Нилс напоминал себе, что скоро он может оказаться в состоянии войны с этими очаровательными людьми. Во имя защиты родины от него могут потребовать убить одного из них. Или больше. Или они могли его убить. Он знал это твердо, понимал, как только может понимать человек. И все же, когда он сидел за этим столом со свечами, пил отличное вино, общался с людьми, которых успел полюбить, сама мысль о войне казалась безумием.
Мог ли Андреас, как раз сейчас закручивающий какой-то новый занимательный сюжет, в котором он сам и оказывался самым смешным персонажем, быть участником заговора, в результате которого исчез корабль и сгинули пятьдесят девять человек?
Мог ли принц Александр, который, это было видно по тому, как менялось, как светлело его лицо, когда он смотрел на кого-то из близких, был заботливым мужем и отцом, одновременно являться участником злодейского акта?