Отношения его с женой, а я воссоздавала их для себя по крупицам, так как эту тему он всегда замалчивал, были конфликтными потому, что сказалась разница образовательного и социального статуса. Он уже тогда был перспективным психологом-исследователем, она окончила торговый техникум и работать не спешила, считая, что денег мужа на жизнь в достатке хватает. Кроме того, в той же степени, в какой он был и остается человеком, интересующимся всем на свете, ей не было дела ни до чего, кроме кухонно-бытовых хлопот. «Как тебя угораздило!» – периодически хотелось мне ему сказать, но я молчала, понимая, что жену свою он любит. Но постоянные их ссоры (ее раздражали его друзья, его стремление всюду успеть, все увидеть, кроме того, он не оставлял попыток и ее увлечь в свой мир, чему она яростно противодействовала) выливались в то, что она жила между Москвой и Петербургом, так как после каждой размолвки с ним демонстративно уезжала домой к своим родителям. На месяц, на два. Так я и попала впервые в его квартиру. И сразу поняла, что приводить в дом девушек в дни ее отсутствия ему не впервой – чувствовалась определенная традиционность моего приглашения.
Тогда мы впервые поссорились. Дело в том, что о сексе с ним я пока не помышляла, мы просто как-то сразу невероятно сдружились. И к нему в тот вечер мы приехали с подругой, которая, честно говоря, от скуки просто увязалась за нами. Но когда он разобрал диван для нас с ним, а для нее постелил раскладное кресло… Я попыталась в шутку дать ему понять, что на этой мебели нынче все мы будем просто спать. Однако он считал по-иному, и закончилось тем, что я, возмутившись, ночью пешком пошагала вместе с подругой в свое общежитие. И каким потрясением для меня было то, что назавтра он разыскал меня в университетской библиотеке, где не бывал со дня получения диплома! Он положил рядом со мной букет полевых цветков и сказал, что просит прощения, потому что осознает… в общем, он безропотно согласился даже и на то, что теперь ему надо идти просить прощения еще и у моей подруги.
Интимная близость произошла банально, без «антуража», потому что отношения постепенно стали такими, что было бы странным подразумевать, что мы обойдемся без нее. Мы вели почти полусемейный образ жизни, вместе покупали продукты в магазине по списку, составленному его женой, потом медленно шли к остановке, потом он провожал меня до общежития, потом снова я затевала проводить его к его остановке. Мы встречались два года. Летом, во время студенческой практики, он просто убил меня тем, что, соскучившись, видите ли, приехал к нам домой в наш райцентр. Снять обручальное кольцо он не потрудился. Мама на все это посмотрела косо, но вроде поверила в то, что мы просто друзья. Потом он еще приезжал осенью к нам в колхоз, мы лазили по всяким сеновалам… А потом отношения пресеклись сами собой, потому что его вздорная, а вовсе не покладистая, как я уже узнала, супруга, настояла на переезде в Петербург. Было очень тоскливо, первое время я просто никак не могла избавиться от пустоты, и где-то года два дальше флирта с мальчиками моя личная жизнь не продвигалась. Я просто не могла обнаружить среди них кого-то, с кем мне было бы столь же интересно.