Он высадил Грейс в аэропорту. У нее сильно болела шея – во время столкновения она все же ударилась затылком, – и все тело словно онемело. Но этим все и ограничивалось. Она искренне не желала парню неприятностей, ведь ему вот-вот предстояло стать отцом. И на свой рейс она все же успела. И лишь в Нью-Йорке она заметила следы крови на нижнем белье… Но и в этом не было ничего страшного. Если она побыстрее доберется до отеля и приляжет, все пройдет. У нее такое бывало и прежде, когда она была беременна Эндрю, а потом Мэттом. Доктор просто укладывал ее в постель, и наутро кровотечение прекращалось.
Она дала водителю адрес отеля «Карлайль» на углу Семьдесят шестой улицы и Мэдисон-авеню. Номер она зарезервировала еще из самолета. Когда-то она жила неподалеку, и это было ей приятно. А в отеле она несколько раз бывала с Чарльзом – какие сладкие воспоминания… Вплоть до того самого рокового июня жизнь их была сущей идиллией.
В отеле ее уже ожидали, и она зарегистрировалась под именем Грейс Адамс. Ее поселили в очаровательный номер с обоями в мелкую розочку. Мальчик-носильщик нес за ней тяжелые чемоданы. Она поблагодарила его, и он вышел – вышел, даже не сказав, как потрясающе похожа она на порнозвезду с обложки…
Без сил опускаясь на постель, Грейс думала, что Чарльз, наверное, уже дома. Наверное, он уже обнаружил письма. Но звонить домой она не будет. Если бы она услышала голос Чарльза или Мэтта, ее решимость была бы сломлена…
Грейс в изнеможении лежала, думая о них, – она была выжата и опустошена, все еще побаливала шея, и еще странноватые боли внизу живота и в пояснице слегка беспокоили ее… Впрочем, они быстро прошли. Ничего страшного. Сил дойти до ванной у нее просто не было. И она продолжала лежать, измученная и печальная, когда вдруг все поплыло у нее перед глазами, комната словно полетела куда-то, и все вокруг почернело…
Она очнулась в четыре часа утра от резкой боли – на сей раз она почувствовала, что дело плохо. Боли были уже нестерпимыми. Но еще долгое время она пролежала, свернувшись калачиком, все еще надеясь их унять. Потом взглянула на постель… Простыни насквозь промокли от крови, и брюки были насквозь мокры… Она поняла, что надо незамедлительно что-то делать, пока она снова не лишилась сознания. Она попыталась встать, но ощутила такую невыносимую боль, что чуть было не рухнула без чувств. Но она справилась с собой, схватила сумочку, почти ползком добралась до двери, сдернула с вешалки плащ, набросила его на плечи… Потом, шатаясь, вышла в холл и вызвала лифт. В лифте она ехала, съежившись, только что не согнувшись в три погибели, но лифтер ничего ей не сказал.