Очевидно, Шенвэль надеялся, что мать его жива и сейчас. Но пустой цоколь сообщил эльфу об обратном.
– Артефакт треснул и раскололся как раз в ту ночь, когда вы захватили замок Морул Кера, – сказал Лакгаэр мягко. – Я приказал убрать обломки. А ваять новый, как ты сам знаешь, не с кого.
Эльфы вошли в покои. Шенвэль опустился в глубокое кресло, обитое голубым бархатом, и откупорил бутылку вина. Лакгаэр сел напротив него. Шенвэль наполнил бокал хозяина дома. Пока первый голод не был утолен, и хозяин, и гость молчали. На закуску Шенвэль наложил себе в тарелку мидий и аккуратно вскрыл все раковины при помощи вилки и ножа. Лакгаэр взял себе салата и протянул руку к бокалу.
– Ты понял, о чем я играл, а я ведь не пел, – сказал Шенвэль и взял с подноса аккуратно надрезанный лимон. – Ты воспринимаешь мертвую силу, хотя не владеешь ею. Кто коснулся тебя своим Цин?
Лакгаэр вздрогнул и расплескал вино. Шенвэль опустил глаза на гору устриц в своей тарелке.
– Это...
– Нет, – сказал Лакгаэр, поставив бокал на стол. – Это не Разрушительница Пчела. Твоя мать воевала на Западе, а не на Юге. За что я очень благодарен судьбе.
Шенвэль выжал лимон в устрицы и вопросительно посмотрел на Лакгаэра. Старый эльф мучительно улыбнулся и глубоко вздохнул, словно ныряльщик перед прыжком в воду.
– Я помню, как воспринял начало бунта Разрушителей, – сказал Лакгаэр. – Люди повсюду кричали, что эльфы нарушают равновесие между силами Жизни и Смерти, Порядка и Хаоса. Или, как они называли эти силы – Прави и Нави. Я думал, что отлично понимаю истинную причину зависти расы, где средний срок жизни составлял жалкие шестьдесят лет, к народу, где мужчина начинал считаться старым после шестисот. Тогда я не знал о Чистильщиках, уничтожавших целые деревни «лишних» людей. Если бы не эти подонки, мы бы и сейчас правили людьми...
Шенвэль кивнул. Его эта старая история касалась самым непосредственным образом.
За восемь лет до бунта Детей Волоса отряд Чистильщиков стер с лица земли ничем не примечательную деревушку на краю Гниловранской трясины. Единственная, кто тогда выжил, была одиннадцатилетняя девочка. Она каким-то чудом добралась до капища, спрятанного на болоте, забрела в храм Моготы и заснула там. Когда жрецы обнаружили ее, на руке девочки был след ладони богини.
А в руке девочка сжимала хрустальную иглу из ожерелья идола.
Девочка стала камешком, который стронул лавину. Она первая научилась управлять своим Цин. Остальных детей жрецы Ящера научили призывать мертвую силу через эти хрустальные иглы, Пальцы Судьбы.
Деревня, оставшаяся только на картах, называлась Малые Пасеки. Девочка взяла себе имя Пчела. Титул «Разрушительница» прибавился к ее имени гораздо позже.