Фальконе кивнул в знак согласия:
– Да-да. Значит, он был абсолютно уверен, что те люди, которые имеют доступ к записям охранной системы видеонаблюдения, смогут правильно оценить его намерения. Что еще?
Ник беспомощно повертел головой, понимая, что ничего путного сейчас сказать не может. Лука Росси тоже молчал, не зная, чем помочь другу. Вдруг он с ужасом посмотрел на Ника.
– Ну скажи ему! – гаркнул Фальконе.
– Боже мой, Ник! – простонал Росси. – Ну подумай сам. Мы все время копаемся в местах, которых совершенно не знаем. В Ватикане происходит что-то странное. Но там есть человек, почему-то благосклонно относящийся к тебе. Причем настолько благосклонно, что решился прислать тебе эту видеозапись. Вопрос только в одном: он убийца или нет? Что ты делал вчера после того, как я оставил тебя?
– Я пошел к Ханрахану и побеседовал с ним, – признался Ник. – А что тут такого? Он неплохо знает сотрудников Ватикана.
– Оставьте эту самодеятельность, – тихим голосом произнес Фальконе. – Я сам поговорю с синьором Ханраханом, но лишь тогда, когда сочту нужным. На определенных условиях. Так что никаких тайных визитов и бесед впредь не должно быть, поняли меня?
Он подошел к Нику и похлопал его по плечу. Такого прежде никогда не случалось.
– Послушайте, Ник, все нужно делать постепенно, шаг за шагом. У вас сейчас и так немало возни с этой женщиной, так что занимайтесь своим делом. Поговорите с ней, вызовите ее на откровенность, сделайте так, чтобы она расслабилась у вас дома, дайте ей понять, что вы ее верный и преданный друг, а не детектив. Вы поняли меня?
– Да, – недовольно отозвался Ник.
Фальконе повернулся, подошел к телевизору и переключил его на вечерние новости. Там как раз показывали репортаж об убийстве в базилике Иоанна и Павла: Ник и Сара выходят из церкви и направляются к припаркованной неподалеку машине. Сара упорно отворачивает лицо от телекамер и вовсю старается скрыть беспокойство по поводу только что увиденного и услышанного. Ник вышагивает рядом с ней, широко улыбаясь и страстно обнимая ее за талию. Со стороны все выглядело так, словно они самые настоящие любовники.
А Ника поразила собственная улыбка. Она была какая-то слишком победная. Так двусмысленно часто улыбаются провинциальные актеры. Он будто говорил своей улыбкой присутствующим: "Эта несчастная и очень опасная женщина принадлежит мне, и я могу делать с ней все, что захочу".
Он тупо смотрел на экран телевизора и ненавидел себя за такое поведение. Он думал о том, как отнесется к этому репортажу Сара и как ему потом придется извиняться перед ней.