– Это кто тут дева? – грозно спросил Фокс. – Я, что ли?
– Это просто такая старая средневековая история. Не берите в голову. Ничего личного.
Квинт достал карандаш размером с мизинец и принялся чертить им таинственные символы на полу перед входом.
– Хочешь защитить наше жилище, – понял Эрик. – А откуда ты знаешь Знаки? Неужели выучил их на память?
– Ага, мечтай больше! – Квинт помахал перед ним бумажкой со Знаками. – Примитивно переписываю с листочка, который мне передал Крион.
– Только не напутай ничего! – встревожился Эрик. – А то нам будет плохо. Вдруг у тебя получится Знак Призывания, и к нам слетятся все привидения округи.
– А их здесь немало, – содрогнувшись, вставил Фокс, вспомнив, что творилось на празднике Урожая.
Квинт махнул рукой на их предостережения и принялся за окно.
– Зеллес убьет меня, когда увидит это художество, – сказал он, когда закончил работу. – И будет совершенно прав.
Все стекло было разрисовано загадочными черными узорами.
– Он ведь смоется, – успокоил его Эрик, имея в виду след от карандаша.
– С трудом. – Квинт покачал головой. – Ну да ладно. Флаконы не разбили? Охранители не потеряли?
– Нет! – дружно ответили обитатели кровати.
– Тогда спать. – И Квинт задул лампу.
Стало темно, но не тихо. Ночные насекомые решили устроить настоящий симфонический концерт с вариациями. Их старания были отчетливо слышны даже при закрытом окне. Квинт беспокойно ворочался на полу. Он чувствовал себя ответственным за происходящее – как-никак начальник. И именно поэтому он решил расположиться на твердом, хотя и покрытом одеялами полу, – это был отличный наблюдательный пункт. Эрик и Фокс заснули моментально. Можно было подумать, что из обоих вытащили батарейки.
Квинт решил считать овечек. Ведь ни для кого не секрет, что это лучший способ из всех известных людям для борьбы со сном. Каждую овечку он заставлял два раза проблеять и прыгнуть через невысокий заборчик. Некоторые отказывались прыгать и с позором убегали, тряся черными хвостиками. На две тысячи шестой овечке насекомые за окном смолкли. Как показалось Квинту, подозрительно единодушно. Квинт Насторожился: он ощущал, что происходит что-то неладное. По коже пробежали мурашки. Некоторые из них были довольно крупными. На улице было очень тревожно, казалось, что от напряжения даже воздух звенит.
– Черт! Сейчас наверняка полночь! – тихонько выругался Квинт.
Он больше не мог выносить зловещую тишину за окном и негромко позвал гнома:
– Фокс! – И осторожно потряс его за плечо.
Гном проснулся немедленно.
– Что случилось? – прошептал он.