И Лесник показал разведенными пальцами — в какой.
4.
Дыевы ножи, показавшиеся беглому взгляду Лесника самыми обычными — при ближайшем рассмотрении выглядели иначе. Почти такие же — но другие. Очень похожие — но другие. Даже рукоять — на вид совершенно стандартная, деревянная — лежала на руке как-то непривычно.
Он вынул свой нож из вшитых внутри рукава ножен, приложил к трофейному. Так и есть — клинок чужого оружия на пять-шесть миллиметров длиннее, и зубья отстоят от него под чуть более пологим углом.
Алладин следил за его манипуляциями вполглаза, продолжая изучать шлем.
— Не наш нож, — констатировал Лесник.
— Может и наш, — не согласился Алладин. — Нынешняя модификация не первая и не единственная. Может, мы таких уже не застали… Да и вообще, Дыев нож — след в никуда. За тысячу с лишним лет кто только их не использовал… Кучу версий можно придумать. Например, не все секретные подразделения Синода оказались свое время под крылом Конторы — кто-то уцелел и умудряется продолжать свое дело до сих пор, в изоляции…
— Не там, так тут засветились бы. Не верю…
— Да я и сам не верю… Так, для примера. Версия попроще — кто-то из зарубежных коллег влез на нашу территорию. Тоже для примера. Потому что нож ножом, а вот шлемы Барченко использовала одна-единственная организация. Даже в Трех Китах с ними повозились недолго, да и отложили. Лишь один экземпляр в музее остался.
Название пресловутой организации знали оба — поскольку когда-то вместе изучали одни и те же учебники истории. Весьма специфичной истории, освещающей невидимую миру войну, не затихающую уже не одну сотню лет.
Первым произнес название Лесник:
— Ты хочешь сказать, что мы столкнулись не с тайным противостоянием филиала и управления? Что спустя столько десятилетий снова всплыл Спецотдел…
Дела минувших дней — V Спецотдел. 1921—1938 годы
За долгие семнадцать лет созданную Бокием структуру именовали по-всякому — но знающие люди говорили всегда попросту: «Спецотдел» — так, словно пишется это слово с большой буквы.
Официальных же названий было множество. С мая 1921 года, с момента возникновения, и до февраля 1922-го — восьмой спецотдел при коллегии ВЧК. Затем, до ноября 1923-го — спецотдел при ГПУ, уже не имеющий номера. Затем, почти одиннадцать лет, до июля 1934-го — спецотдел при ОГПУ, — эти годы оказались лучшими для Спецотдела, и для его бессменного руководителя Глеба Бокия.
В 1934-м ОГПУ трансформировалось в НКВД, а Спецотдел перешел в ведение главного управления государственной безопасности — где вскоре для него начались нелегкие времена. Уже в конце 1936 отдел утерял приставку «спец-», став просто девятым отделом ГУГБ — а такая потеря, на вид пустячная, влекла за собой ощутимый удар по статусу и привилегиям. На сотрудников Бокия стали косо поглядывать в коридорах Лубянки.