Но был в Галэне и обойденный любовью человек. Именно ему она нанесла подряд несколько жестоких ударов, погубив тех женщин, к которым он был искренне привязан. Прю Китон последнее время была его постоянной девушкой. Иногда он встречался и с Мэри Лу Грант, а однажды испытал утехи любви со щедрой на ласки Мэлани Сандерс. Одну за другой вычеркнула их из списка живущих безжалостная судьба. И теперь Чарли Прескотт был окутан одиночеством как серым, холодным одеялом. Он лежал в своей постели один, словно зародыш в утробе, глаза его были открыты. Он плакал.
Когда Чарли наконец удалось уснуть, он тут же встретился со всеми троими: и с Прю, и с Мэлани, и с Мэри Лу. Они то вдруг сливались в единый образ, то каждая из них дробилась на двух абсолютно похожих. Иногда в этом сне происходили совершенно обыденные вещи: он гулял то с одной, то с другой по городу, вел ничего не значащие разговоры. Но происходили и удивительные превращения. Вдруг все расцвечивалось буйной фантазией, загорались глаза, соски и пупки девушек набухали умопомрачительной сладостью. Тогда Чарли просыпался со стоном в маленькой липкой лужице от впустую растраченного желания.
Светало. За окном было сыро и серо, так же как и у него на душе. На короткое время волшебные сновидения вернули к жизни трех девушек, но, увы, сейчас его обступала холодная реальность. Он больше никогда не увидит их в жизни. Это возможно теперь только в снах.
Лужица раздосадовала его. Он устыдился. И раньше, случалось, всплески страсти настигали его во сне. Но тогда он не считал это постыдным. Тогда все были живыми и теплыми. А теперь, когда девушки погибли, было что-то гнусное в подобной тяге к ним. Он встал, сорвал измазанную пижаму и отправился в душ. В наказание стал хлестать себя ледяными струями.
Затем Чарли оделся и вскоре вышел из дому. В этот ранний воскресный час на улицах Галэна было малолюдно. Жители города не торопились просыпаться. Чарли прошел мимо кинотеатра отца, пустого и тихого в такую пору. Сквозь стеклянные двери увидел стойку буфета, за которой работала Мэри Лу. Яркие афиши «Мальтийского сорокопута», казалось, корили его. Как он жалел теперь, что так увлекся фильмом в те минуты, когда совсем рядом погибала такой страшной смертью Прю.
Он двинулся дальше, завернул за угол. «Сахарница» тоже была закрыта. Через окно он посмотрел на столик, за которым они сидели с Прю и пили чай со льдом.
«Почему бы нам не сделать что-нибудь еще для разнообразия? – совершенно явственно услышал он голос Прю. – Может, съездим в Мидвэйл?»