***
О, эта блаженная истома умирания среди ледяного безмолвия! Грезы, которые стали реальностью, мир, в котором можно видеть сны о вечности. Как же я устал жить. Сколько еще мне осталось мучиться в мире, убивающем просто так, из прихоти или из ненависти ко всему живому? Это неправда, что миру нужна жизнь. Вселенная самодостаточна
, ей не нужно кривое зеркало разума, скрывающееся под масками жертв и убийц. Мир терпелив, он ждет уже миллиард лет, когда жизнь уничтожит саму себя и наконец-то настанет покой и идиллия. Не будет больше смерти, потому что некому будет умирать. Не будет лжи, правды, любви и ненависти. Предательств и верности. Самопожертвований и убийств. Миру это не надо. Мир устал от жизни. И впереди у него вечность, чтобы ждать.
Когда жизнь уничтожит жизнь. Когда некому будет задуматься: сколько еще осталось жить...
***
Заиндевелое звездное поле прочертила черная тень. Дракон от удивления потерял дар речи. До этого он своей болтовней пытался не дать мне заснуть. Сон означал бы смерть. Холод проник уже до самого сердца, и постепенно биенье маленького сгустка жизни становилось слабее и медленнее. Тот жар ненависти, который был в последнее время единственным источником, поддерживающим во мне жизнь, исчез, угас, растворился в бездне неба. Мир оказался сильнее меня.
Тень скользнула за вершину и вдруг, вынырнув из-за гребня, превратилась в дракона. Мой раругг
злобно зашипел и приготовился к бою. Я равнодушно наблюдал за полетом черного дракона, который достойно держался под бешеными порывами ветра. Белый горб у основания шеи развернулся и мне приветливо помахал рукой человек. Прокричав что-то дракону, он заставил его опуститься на снежный наддув гребня, который под многотонным весом обрушился и исчез вместе с ними за перегибом.
Опять меня преследуют видения, подумал я. Раругг
взвился: «Какие к чертовой бабушке видения! Это сам дракон
Карр
!»
«У тебя разыгралось воображение, — сказал я. — Раругги
не могут жить на поверхности Земли. Это противно миропорядку, установленному вашими богами. И, кстати, кто такой
Карр
? И почему человек управляет им? Почему они разговаривают, словно друзья?»
Дракон замолчал, угрюмо наблюдая, как туша Карра
садится на предвершинный гребень. Все-таки это был не призрак, с сожалением подумал я, и приготовился вцепиться в уступ, ожидая лавины. Странное свечение, исходившее от пришельцев неизвестно какого мира, то ли мира ада, то ли мира богов, освещало снег. Я усомнился в реальности происходящего, потому что ни дракон, ни человек не отбрасывали тени. Человек что-то сказал дракону на ухо и ловко, по-кошачьи, начал спускаться по склону, направляясь к выступу скалы вблизи моей ледяной тюрьмы.