Я даже не пытался возражать – куда там пробиться! Когда Фаина наконец выдохлась, я спокойно заметил:
– Увы, твои планы не стоят выеденного яйца. Я мертв и потому неуязвим. Так же, как и ты.
– Я тебя ненавижу! – снова вскинулась она, но как-то без энтузиазма.
Я понял, что пик ненависти ко мне миновал. Можно начинать диалог.
– Что ты там видела? – кивнул я на Кратер. – Просто любопытно, я никогда не смотрел…
Ответ меня ошеломил. Эта сумасшедшая сутками пялилась на свою могилу. По ее словам, Кратер не показывал ей ничего другого.
– Все стояли у гроба такие скорбные… А потом радовались, что похоронили там, где сухой песок, А мне фиолетово, хоть бы в болоте зарыли. Все равно черви съедят.
Я поежился от таких образов.
– Знаешь, от таких мыслей недалеко до исчезновения. А если ты исчезнешь…
– Хорошо бы, – перебила меня Фаина.
– Если ты исчезнешь, то никогда не увидишься с этим своим Ником. А так ты его дождешься. Время здесь летит быстро.
Я сказал это наобум, не зная, чем еще ее утешить. Но Фаина вдруг схватилась за протянутую соломинку.
– Нет, это очень долго… Плохо, что Ник не знает про Атхарту. Ему нельзя как-нибудь сообщить? Послать приглашение? Если бы он знал наверняка, что после смерти встретит меня, то он бы поспешил! Как хорошо было бы, если бы он тоже умер… – мечтательно протянула она.
Меня передернуло. Совершенно безумная девица.
Фаина вдруг соскочила с Кратера и встала передо мной.
– Не знаю почему, но я хочу тебе рассказать. Я уже думала, что никого не встречу. Я собиралась в монастырь… А потом был день рождения одной подруги, я безобразно напилась и танцевала на столе… и все смотрели, знаешь, с такой брезгливой жалостью. Все, кроме него. Он всегда принимал меня такой, какая я есть. С ним я отрывалась за все свое прошлое. Зачем мне отказываться от счастья, если он меня любит? Я разнесла бы к черту все препятствия… Но смерть… А тебя я больше не виню. Это просто слова. На самом деле я знаю, что сама во всем виновата. Это наказание. Я не заслуживаю счастья.
Я смотрел, как она ломает руки в бессильной досаде, и очень ее жалел. Вокруг занималось свежее утро. Море стало серебристым, а небо – алым. Мы с Фаиной смотрели на один и тот же мир, но видели его в разных красках. И мое предложение было – честное слово, Сурок! – только актом гуманитарной помощи.
– Сейчас я должен поспать, – заявил я, – а в полдень… Нет, в два часа дня заеду за тобой, и мы поедем кататься. Я покажу тебе Атхарту.