Даже с моими способностями – чистое безумие пытаться поймать стрелу, выпущенную к тому же с близкого расстояния. Поэтому, как и в первом случае, я ограничился тем, что сделал быстрый шаг в сторону и ребром ладони отбросил ее от себя.
Невозмутимые до сих пор монголы были потрясены. Субудай возбужденно вскочил с подушек. Хулагу одобрительно улыбнулся.
Вслед за лучником на импровизированную арену вышел профессиональный боец, мужчина огромного роста с наголо обритой головой и обильно смазанным маслом телом. Я в свою очередь разделся до пояса и сбросил сандалии. Впрочем, схватки как таковой не получилось. При первом же выпаде своевременно проведенная подсечка заставила моего противника пошатнуться. Удар ребром ладони в основание шеи довершил остальное.
– И все же я говорил правду, мой повелитель, – повторил я, кланяясь Хулагу. – Я посол, а не воин, и сражаюсь только ради самообороны.
– Никогда не видел человека, обладающего его силой и реакцией, – пробормотал орхон, раздосадованный поражением своего воина.
– Люди его народа могут стать опасными противниками, – добавил Субудай.
Другие присутствовавшие на пиру монголы выразили свое полное согласие со знаменитым полководцем.
– Но я всего лишь посол, – настаивал я, повышая голос. – Я прибыл сюда, чтобы повидать Великого Потрясателя Вселенной, Чингисхана.
Наступила мертвая тишина. Хулагу бросил на меня разгневанный взгляд.
– Он чужестранец среди нас и не знает наших обычаев, – заметил Субудай примирительным тоном. – Он не знает, что монголы не произносят вслух имени Великого хана.
– Мой великий дед умер больше десяти лет тому назад, – медленно произнес Хулагу, подымаясь на ноги и принимая угрожающую позу. – Угэдэй.[8] правит сейчас в Каракоруме[9]
– Тогда мне надлежит увидеть Угэдэя, – исправился я.
– Как я могу послать тебя в Каракорум, если ты не знаешь даже имени того, кто сидит на золотом троне Потрясателя Вселенной? Человека, способного голой рукой отразить выпущенную стрелу и двумя ударами повергнуть на землю моего лучшего бойца. Откуда я знаю, кто ты такой на самом деле. Может быть, ты демон. Какое дело у тебя к Угэдэю?
«Хотел бы я и сам знать об этом побольше», – подумал я. Но не мог же я публично признаться в своем полном неведении.
– Мне приказано, мой повелитель, – объявил я, – говорить о своем поручении только перед лицом Великого хана. Прошу прощения, но я не вправе нарушить волю моего господина.
– А я думаю, что ты колдун или, того хуже, убийца.
– Уверяю вас, что это не так, мой повелитель, – сказал я, понижая голос.
Хулагу снова опустился на подушки и повелительным жестом вытянул правую руку, продолжая с подозрением одновременно изучать меня узкими, как щелочки, глазами. Немедленно подскочивший слуга вложил ему в руку кубок.