– От души, говоришь? Ну, ладно. Когда обедать-то хочешь?
– А хоть сегодня. У тебя сегодня как со временем?
– Да вроде ничего. Как раз компьютер мне устанавливают, мебель в кабинет заносят. Можно и сегодня.
– Давай часа в два?
– Где?
– А давай в «Гудмане» на Новинском? Там мясо хорошее.
– Давай.
– Ну, вот и договорились. Значит, до встречи?
– До встречи, – Костя начинает смеяться, – Дрозд!
– Бля, я тебе в лоб дам! – хохочу я.
– Все, все. Я не буду больше. Увидимся.
«Великолепно». Я откидываюсь в кресле, включаю компьютер и начинаю лазить по новостям. Так проходит минут сорок. Когда я уже думаю о том, что «тёмник» Вадим, судя по всему, не потянет, раздаётся стук в дверь.
– Занят? – Вадим просовывает голову в приоткрывшуюся дверь.
– Написал? Заходи.
– Ну… вот как-то набросал. Вроде неплохо.
– Читай, читай. Сейчас вместе поправим.
Вадим откашлялся и начал читать, с практически левитановской интонацией:
Главная тема: Армейский произвол.
Событие: прапорщик Зайцев, вынуждаемый старшими офицерами торговать оружием и боеприпасами, сбежал из воинской части, для того, чтобы сдаться сотрудникам милиции. Двое суток он шёл через снежный буран, из-за чего получил обморожение ног.
– «Двое суток через снежный буран» – это хорошо. Вот только про обморожение мне не нравится. Не сильно цепляет, – комментирую я.
– Как это? Человек ноги обморозил. Это разве не сильно?
Я утыкаюсь в подбородок кулаком и думаю над тем, как усилить акцент:
– Так, так, так. Ноги… обморозил ноги… Бегал зайчик по дорожке и ему… Во! Пиши: «Двое суток он шёл через снежный буран, из-за чего получил обморожение ног и в результате развившейся гангрены потерял ногу».
Вадим начинает было записывать, тут же останавливается и спрашивает:
– Антон, у него же ноги целы. Как ты собираешься его ног-то лишить? Это же чистый пиздеж.
– А то, что его старшие офицеры заставляли автоматами торговать, это что? Чистая правда, по-твоему?
– Нет, но… Офицеры-то гипотетические, о них зритель ничего не знает. А ноги-то у него реальные. Это же по телевизору покажут. Мы потом оправдываться не устанем?
– Вадим, я тебя умоляю. Зрителю совершенно фиолетовы как офицеры, так и ноги этого прапора, главное – это шок самой ситуации. Вопрос в том, как снять. И потом, оправдываться будут они, а не мы. Это же их армия, а не наша. Если они замалчивают, что у них солдаты замерзают, то можно допустить и то, что гангрену замолчали.
– Так солдат же оружием торговал!
– Так его же старшие офицеры вынудили, – я пристально смотрю на Вадима, – это разве не ты в начале «тёмника» писал?