Крепкие руки внезапно появившихся за его спиной мужиков, остановили его движение, а из-за поросшего бурьянам плетня и окон соседних изб появились винтовочные стволы, и даже кажется кожух "максима". Еще Мойша успел разглядеть, что у непонравившихся ему мужиков, в руках обрезы сделанные из трехлинеек. Все эти стволы были недвусмысленно направлены на бойцов его отряда. Те поняли, что сегодня правда не на их стороне и медленно подняли руки вверх. Мужичье действовало не спеша, и даже с какой-то степенностью. Несколько минут и весь продотряд во главе с доблестным командиром оказался спутан сыромятными ремешками, а затем уложен на землю. Мойше не повезло - он попал лицом аккурат в свежую коровью лепешку. Попытка передвинуться закончилась для него тычком приклада меду лопаток. Так он и остался лежать лицом в лепешке. Но в голову потомственного аптекаря, привыкшего к точности, сейчас лезли дурацкие мысли. "Сволочи!" - мысленно матерился он. В прошлый раз здесь не было коров! Наверное гады в лесу утаили.
Однако глупо как! Откуда это мужичье взялось? Банда что ли объявилась? Или защитнички покуролесив по России домой стали возвращаться? Голову Мойши рывком приподняли вверх. "Этот, что ли, Никитична, твою Дашу снасильничал?" - раздался голос того же мужика - наверное за главного у них. Может договориться? Деньжат то много имеется, еще чуть-чуть и на паспорт и билет до Парижа хватит. Хотя как же, с этими рожами договоришься! "Этот,"- послышался голос толстухи, - "И еще вон тот, он первый был". Кажется и до Яшки кобеля блудного добрались! Говорил я ему поцу, аккуратней с девками, нет не послушал меня кобель несчастный! Черт, куда это Якова поволокли?
Связанного Шифмана, бросили под ноги толпе деревенских баб, раздался то ли вой, то ли рев - они окружили бедного Яшку, и набросились на него с каким-то звериным остервенением, раздавались глухие удары и какие-то хрипы. Через считанные минуты толпа отхлынула и на утоптанной земле остался лежать какой-то изуродованный кусок окровавленного мяса. Мойша дернулся, но держали его крепко, он заголосил пытаясь что-то сказать, но крепкие крестьянские руки швырнули его на землю рядом с телом заместителя и толпа женщин с перекошенными от злобы лицами, заслонила ему солнце. Последней мыслью командира продотряда Мойши Шмуля была мысль о том, что коров, которых они тогда не нашли очевидно прятали в лесочке за кладбищем, и еще он успел заметить, что "Максимов" было три, а не один, как ему показалось вначале.
Оставшихся продотядников закололи вилами - патроны нужно беречь, еще в хозяйстве пригодятся. Александр Степанович Антонов осмотрел своих соратников и произнес: "Пятеро с пулеметом останутся здесь. Я с остальными в Васильевку. Тамара говорила, что там тоже жидовье шарит. Пошлите кого-нибудь в Никольское. Пора народ собирать. Хватит ляхов и их холуев терпеть!". Садились на коней и подводы молча, у них по прежнему три пулемета, только народу поменьше стало на пятерых. Нельзя село без защиты оставить. Ничего, в Никольском, мужики серьезные, чуть что за топор и обрез хватаются. А там глядишь и до Тамбова доберемся! Подпустим панам красного петуха.