Это я к тому, что, практически смирившись с вечностью трижды проклятого дождя, я, соответственно и перестал его слышать. Скрипы и жужжание приводов сервомоторов скафандра, хлопанье ранца и ружья по спиновым бронеплитам, звуки шагов, и свои и чужие, проникали в сознание. Дождь – нет!
Сердце пело: за мной шли люди. С каким-то мазохистским удовольствием напрягал слух, пытаясь по шумам определить количество своих спутников, и не разрешая себе оборачиваться. И даже, вроде как, легче шагалось...
Я планировал сделать новый привал через пять миль. В ничем не примечательной точке на карте. Через две, взобравшись на холмик, которого на Земле даже не заметил бы, понял, что должен отдохнуть, или мое безумное предприятие закончится прямо сейчас. И еще ужасно хотелось оглянуться...
Медленно, забрызгивая кусты по обеим сторонам вновь образованной нами дороги, с трудом выдирая бронированные подошвы из чавкающего месива, шатаясь и спотыкаясь от усталости, за мной шли люди. Все люди моего отряда, за исключением партячейки Лукреции Лу, следовали за идиотом в отставке, за своим командиром Джакомо Элсодом.
Командор метался по огромной зале дома Совета, словно голодный зверь в клетке. Словно капля ртути на ладони, не находил он покоя. Словно не действовали на него законы притяжения.
Оставшимся верными лейтенантам армии безумного португальца приходилось только, как стервятникам на утесе, вертеть головами, стараясь не упустить из виду своего командира. Отдуваясь, пыхтя, в броне, с каждой минутой все больше наливающейся свинцом. Не смея согнуть, расслабить затекающие от напряжения спины.
Разлегшемуся на богатых мехах неведомых зверей Игору Танкелевичу было неоправданно легче – он не был обязан изображать из себя бравого воина. Хотя и он в душе слегка завидовал неуёмной энергии де Кастро, понимая, впрочем, что живость эта – демон ярости, а не физическая сила.
Луи Чен – единственный, кто, наоборот, старался не следить за броуновскими перемещениями предводителя, – казалось, весь ушел в экран галокомпьютера. Однако и это спокойствие, и напускное равнодушие было обманчивым. Каждый волосок его тела, каждый оголившийся от ужаса нерв чувствовал волны злобы, флюиды адского монстра. Осознавая, что вспышка командора вызвана его, Чена, сообщением о походе Джакомо Элсода на соединение с Юлькой Сыртовой, офицер не понимал лишь того, почему это вызвало такую реакцию.
И только Пи Корхулаанен совершенно с другими чувствами смотрела за нервными скачками командира...
– ... И ты говоришь мне, что этот идиот Элсод самостоятельно догадался о генных сыворотках?! – рычал де Кастро, роняя на начищенные до блеска доски пола крупные капли ядовитой слюны. – Ты, тако-о-о-о-ой у-у-у-умный!!! Или издеваешься надо мной?!