– Глориана, если ты сама составила этот документ, то в случившемся недоразумении тебе следует винить только самое себя.
– Не говори глупости. Я уже много лет перевожу деньги из одного банка в другой. Женщине небезопасно держать при себе солидные суммы денег.
Он вспомнил слова Мод о затруднениях Глорианы при чтении и пожалел, что свалил вину в ошибке на нее.
– Послушай, я прочту то, что здесь написано: «Я, Глориана Карлайл, настоящим уполномочиваю вас перевести сто пятьдесят долларов с моего счета в банк Коконино в Холбруке, штат Аризона, точка». – Его смешок превратился в настоящий смех. – На что это похоже – женщина приказывает мужчине что-то сделать, а потом тут же велит ему остановиться.
– Но… но… написанное означает вовсе не это! Это просто обычная форма телеграммы. – Видя, что Данте недоверчиво насупился, она продолжала: – В том-то и дело! Каждому известно, что «точка» в телеграмме никакого собственного смысла не несет.
– Ах, тогда, возможно, ты не имела в виду ровно ничего, когда ставила точку на нашей поездке в Плезент-Вэлли.
– Вовсе нет! Именно это я и имела в виду. Я туда не еду.
Она снова утратила свой редкостный, блистательный, цветущий вид. Словно на ней осела перемешанная жарой пыль, затмив блеск ее волос и стерев сияние кожи. Данте внезапно показалось, что он уже не сможет ничего сделать для того, чтобы ее глаза снова засветились.
– Вот и прекрасно, – проговорил он, пристально глядя на Глориану. – И теперь ты можешь вручить мне зеркало в качестве возмещения.
– Ты ничего не сделал, чтобы его заработать.
– Но я по-прежнему готов все сделать. Ты односторонне расторгаешь договор, лишая меня этой возможности.
– У нас нет никакого контракта. Мы не подписывали никаких бумаг.
– Там, откуда я родом, слово, данное человеком, связывает его больше, чем любая подпись на тонком листке бумаги, который можно просто скомкать и втоптать в грязь.
– Что ж, похоже, ты не остановишься ни перед чем, чтобы заставить меня отдать тебе зеркало. – Данте вспыхнул при напоминании о том, что он изменил своему слову. – Если тебе не нравится то, как мы ведем здесь дела, может быть, тебе следовало бы вернуться туда, откуда ты явился. Что до меня, то я была бы рада твоему отъезду.
Глориана отвернулась от него и решительно зашагала прочь. В глазах у Данте померкло, и он задышал быстро и жестко, словно задохнувшись. Он пытался понять, почему дышал, как связанный олень, и почему боль стрелой впивалась в сердце. Это от солнца, подумал он. Да, наверняка от солнца, его тело не привыкло к такой жаре. А может быть, он со всей остротой понял, что не может вернуться домой без зеркала? Или одно, или другое. Остальное он рассматривать отказывался наотрез. Он не допускал того, что именно ее неприязнь была как-то связана с доселе незнакомой болью, вцепившейся в его сердце.