Аглая внимательно наблюдала за тем, как складываются отношения отца и сына. Теодор, по-видимому, уже утратил надежду на то, что из Генриха вырастет настоящий мужчина, наследник титула и поместья, как он это себе представлял. Невысокий болезненный юноша вызывал у барона только раздражение. Генрих отчаянно хотел любви отца, его поддержки, хотя бы дружеского участия и понимания. Но ничего этого не было и в помине. Отец и сын оказались так далеки друг от друга, что никакая сила теперь была не способна их соединить. Аглая много раз пыталась говорить с мужем, объяснять ему, как важна для Генриха его любовь и помощь. Но Теодор оставался глух к ее мольбам. Сильные и здоровые не в состоянии понять отчаяние и беспомощность больных и слабых. Барон уже принял решение.
Однажды в солнечный, погожий и безветренный день Генрих, взяв с собой Юху-Без-Уха, решил плыть на лодке в сторону острова Ловушка. Он вознамерился всенепременно доказать и себе, и, в первую очередь, отцу, что он не боится ничего, он способен быть таким же, как и он, смелым, ловким, сильным. Ему не страшны волны, острые коварные камни, ветер. Генрих хотел во что бы то ни стало пристать к острову в том единственном месте, где это было возможно. Когда Аглая узнала о затее сына, она побелела, но по лицу сына поняла, что его не отговорить от опасной задумки. И когда юноша и его спутник двинулись к пристани, она взмолилась к мужу:
– О Господи! Теодор! Разве вы не понимаете, что он все это затеял ради вас? Ради того, чтобы вы увидели в нем человека, достойного вашей любви и уважения! Он же погибнет, если вы не остановите его!
Барон сидел за письменным столом в своем кабинете и угрюмо разбирался в домашней бухгалтерии. Он мрачно выслушал жену, которая прервала его занятие, чертыхнулся, с раздражением рванул недописанный листок. Клочья бумаги полетели в разные стороны. Машинально полстраницы он сунул в карман сюртука, туда же отправился и надломленный огрызок карандаша, коим барон правил расчеты. Огромными шагами Теодор двинулся за незадачливым сыном. Черт побери этого дурачка с его идеями и картинами, с его вечными метаниями и мучениями!
Аглая бежала следом, жалобно причитая. Прислуга бесстрастно наблюдала неприличную сцену. Теперь подобное случалось часто.
– Оставьте меня, ступайте обратно! – резко прикрикнул барон на жену, когда они по берегу залива подошли к сараю, где хранились лодки и снасти. – Я, так и быть, отправлюсь с вашим любимцем и покажу ему, как должен управляться с лодкой настоящий мужчина, а не жалкий хлюпик, каким вы его воспитали!