— Когда я вам говорю, что хочу купить машину, значит, я могу ее купить. Я плачу наличными.
Мсье Ибрагим был явно задет. Решительно, продавец совершал один ляп за другим.
— Тогда выпишите чек на…
— Да хватит же! Говорю вам, я плачу наличными. Деньгами. Настоящими деньгами. — И он бухнул на стол пачки денег — толстые пачки потрепанных банкнот, завернутые в полиэтиленовый пакет.
Продавец задыхался.
— Но… но… никто не платит наличными… — это… это невозможно.
— Это что, не деньги? Я же принял их в свою кассу, почему бы и вам их не взять? Момо, как тебе кажется, это серьезная фирма?
— Хорошо. Сделаем так. Мы предоставим ее в ваше распоряжение через две недели.
— Две недели? Да это невозможно: мало ли, вдруг я через две недели помру!
Машину доставили через два дня прямо к бакалейной лавочке… Да, мсье Ибрагим был силен.
Сев в машину, он стал осторожно дотрагиваться до всех рычагов длинными тонкими пальцами; затем отер пот со лба, лицо у него аж позеленело.
— Я не помню, Момо.
— Но вы же вроде учились?
— Да, давным-давно, с моим другом Абдуллой. Но…
— Но?
— Но машины были совсем другие. Мсье Ибрагиму было явно не по себе.
— Скажите, мсье Ибрагим, машины, которые вы учились водить, их что, тянули лошади?
— Нет, малыш Момо, то были ослы. Ослы.
— А ваше водительское удостоверение? Что это было?
— Мм… старое письмо моего друга Абдуллы, который писал мне о том, как собрали урожай.
— Похоже, мы вляпались!
— Ты сам это сказал, Момо.
— А ваш Коран — нет ли там, как всегда, какой-нибудь подсказки, которая натолкнула бы нас на решение?
— Да ты что, Момо! Коран — это же не учебник по механике! Это полезно для духовных вещей, а не для груды металлолома. К тому же в Коране все путешествуют на верблюдах!
— Не нервничайте, мсье Ибрагим.
В конце концов мсье Ибрагим решил, что мы вместе будем брать уроки вождения. Поскольку мне по возрасту это еще не полагалось, официально водить учился он, а я сидел на заднем сиденье, стараясь не упустить ни слова из того, что говорил инструктор. По окончании урока мы выводили свою машину, и я садился за руль. Чтобы избежать оживленного движения, мы катались по ночному Парижу.
У меня получалось все лучше и лучше.
Наконец настало лето, и мы отправились в путь.
Тысячи километров. Мы пересекали Европу в южном направлении. С открытыми окнами. Мы ехали на Восток. Было здорово обнаружить, каким интересным становится мир, когда путешествуешь с мсье Ибрагимом. Поскольку я, вцепившись в руль, был сосредоточен на дороге, он описывал мне пейзажи, небо, облака, деревни, людей. Болтовня мсье Ибрагима, его слабый, словно папиросная бумага, голос с перчинкой акцента, эти картины, возгласы, удивленные вопросы, сменявшиеся самыми дьявольскими хитростями, — такой запомнилась мне дорога, ведущая из Парижа в Стамбул. Я не видел Европы, я ее слышал.