Верес к решительным действиям тоже не переходил, да и вообще, похоже, начал задремывать, заполучив такую уютную грелку в моем лице и прочем теле.
- Эй, а кто только что грозился надругаться над бедной нежитью?! - возмутилась я, приподнимаясь на локте. Мне самой дико хотелось спать, но поддразнить мужчину - еще сильнее.
- Давай утром, а? - чуть виновато предложил Верес, подбирая простыню и натягивая ее до самых подмышек. - Я только что с кладбища вернулся.
Я легонько куснула его за ухо.
- Надо же, а с виду как живой!
- Только с виду. Видишь ли, меня поставили перед жестоким выбором: либо я резво бегаю и много колдую, либо наслаждаюсь вечным покоем в одной из могилок. Вот я и подумал, что отдохнуть еще успею.
- Ты же некромант, - ехидно заметила я. - Ты должен уметь поднимать все!
Конец фразы смазался зевком, и колдун, усмехнувшись, провел ладонью по моим распущенным волосам, мягко заметив:
- Шел, ты дурачишься.
- Угу, - согласилась я, снова утыкаясь носом ему в шею. Потом легонько тронула ее губами и почувствовала, как крепче сжалась обхватывающая меня рука. Не сказать чтобы удобно, зато приятно. Ладно уж, пусть держит, во сне все равно отодвинемся и уляжемся поудобнее...
* * *
Утро началось со стонов и ругани - ни колдун руку не убрал, ни я не откатилась. В итоге рабочая некромантская конечность затекла до полной потери чувствительности, а у меня, напротив, так ныла шея, словно по ней стукнули поленом.
- Ночь любви, чтоб ее!.. - сердито шипела я, пытаясь одновременно удерживаться от мата и смеха. - Не разогнуться...
- Значит, удалась! - глубокомысленно заметил Верес, но тут рука очнулась и ему стало не до сарказма.
Я потянулась за висящим под «кружевной» рубашкой халатом, но меня бесцеремонно опрокинули обратно на кровать, предложив «давай поцелую в мордочку, и все пройдет», действительно поцеловали, я замурлыкала, и как-то незаметно выяснилось, что рука у Вереса тоже прошла, да и вообще он прекрасно себя чувствует... даже очень прекрасно... можно даже сказать, изумительно... ох!..
- Ой, а чем тут у нас мама с папой занимаются? - вкрадчиво поинтересовались от двери.
Мы смутились и заниматься прекратили. На пороге, кокетливо отставив голую ножку (да и верх в полупрозрачном халатике на одной завязочке считался лишь условно прикрытым), стояла дриада, умудряясь казаться соблазнительной даже с восьмимесячным ребенком на руках. Ревновать я, конечно, не стала, но оценила.
- Доброе утро! - жизнерадостно констатировала Ларрина, сгружая на кровать запыхтевшего от восторга карапуза. Разумеется, первым делом Ройм пополз к давно не виденному папаше, сияя улыбкой во все двадцать зубов - пока что единственное его отличие от человеческого детеныша. Я невольно залюбовалась сынишкой: черноволосый, синеглазый, ничуть не похожий на моего первенца... и хвала богам! Он - это только он, и не надо нам лишних сравнений и воспоминаний.