– Не будет. Ой… Зиэль… – ноздри Лина явственно почувствовали что-то такое… пахнущее жильем и человеком…
– А-а… То-то я думаю – когда ты проснешься, запах дыма учуешь? Сивка-то и Гвоздик твой давно уже пофыркивают… Это у нашего отшельника очаг, не иначе. Надо его предупредить… Зиэль откашлялся и громко, хотя и вполголоса, забасил любимую свою песню:
– Солдат идет с войны… И все ему хоть бы хны!..
Словно бы и нет под ногами дороги, или хотя бы тропинки, а идти легко, ноги не спотыкаются по камням и выбоинам, ни у людей, ни у зверей. Вроде бы и густой кустарник вокруг, а одежда за ветки не цепляется. Дымком же пахнет очень даже ясно. Едой не пахнет…
– Обратил внимание, что природа к нам дружелюбна? Ни гнусы нас не жалят, ни колючки по лицу не стегают… Это значит, что старый хрен издали нас почуял и не против гостей. Нежданным и незваным куда как тягостнее бродить в этих пределах. Возьми-ка, на всякий случай, на руки Гвоздика, либо сунь его в мешок и к седлу пристегни… Вдруг он попадет в ловушку или под заклятие…
– Нет, я лучше на руки.
– Тоже выход. «Куда ж ты, сокол, лети-ишь!..» Эй!.. Снег! Это Зиэль! Ну ты где?..
Заросли вдруг расступились и выпустили путников на открытое пространство. Будущие гости остановились посреди крохотной, двадцать локтей от края до края, круглой поляны, южную половину которой окаймляли камни маленькой скалы, а другую половину ограничивал невысокий кустарник, имени которому Лин не знал.
– Глаза разуй.
Лин обернулся на голос: у них за спиной, в шести локтях, на самом краю зарослей, стоял человек. Больше всего Лина поразила одежда этого Снега, мысленно он уже привык видеть ее белой, в виде плаща или хламиды. А на самом деле, человек этот выглядел просто, и можно сказать привычно: полурасстегнутая кожаная куртка на голое тело, портки, заправленные в низкие сапоги, непонятного вида шляпа – все в обычных серо-коричневых красках… В руке длинная прямая палка с железным клювом… С двумя клювами-наконечниками: верхний поперек палку венчает, а нижний вдоль, как бы насажен по примеру копья, в траву нетяжко упирается… Борода есть, седая, но небольшая, у Зиэля куда длиннее…
– Я смотрю, посох у тебя тот же. И повадки те же – подкрадываешься хорошо. У меня чуть родимчик не случился от внезапности!
– Только не пытайся вызвать во мне жалость, или хотя бы доверие к твоим словам. Ты, я смотрю, конем разжился? И почему-то не один?
Лин, Гвоздик и Сивка стояли тихо и молча: именно так и надо себя вести в незнакомом случае. Пусть главный все поймет в окружающей действительности, и все решит, как им дальше поступать… Иначе – плохо. Не в этот раз, так в другой, но болтовня и беспечность неминуемо обернутся бедою: поход – дело опасное, все должны в нем знать свои права и обязанности, чтобы им легче дышалось и дольше жилось.