Пит-Джен ткнула Барашка локтем в бок.
– Э, мы не пойдем с тобой! – ответил Каос Кид. – Мы остаемся!
Словно покалеченный буйвол, Чарни выбрался из толпы своих сторонников и встал между группами на песке, опустив руки вдоль бедер в классической стойке ковбоя-стрелка.
– Я вызываю тебя, чужак!
Понукаемый Пит-Джен, Барашек выступил перед своими сторонниками.
– Что ж, старина, посмотрим, на что ты способен!
И дуэль началась.
Этот поединок напоминал решающую схватку магов из опупеи Толкиена.
В обе стороны между сражающимися летели молнии, разряды и защитные удары бабочкианского чистейшего хаоса. Воздух трепетал и раскалялся, исходил паром и шипел; земля дрожала и шла трещинами. Чередовались волны ослепительного света и тьмы. Тех, кто стоял неподалеку, швырнуло на землю. Но я видел, что ни один из бойцов пока не получил серьезных ранений.
Внезапно Барашек проделал серию невероятно сложных движений, самых сложных, какие я только видел в жизни. Чарни неожиданно застыл на месте, словно зажатый в тиски невидимой, но могучей силой.
Потом он начал вытягиваться вверх, при этом не разрываясь.
– Отображение Тэффи! – выкрикнула какая-то женщина.
Не стоило в этом сомневаться: очень скоро я увидел, что она имела в виду.
Чарни вытягивался, словно податливая резина, потом сложился назад вдвое, потом снова вытянулся и сложился; его очертания перестали быть человеческими. Этот процесс повторился несколько дюжин раз.
Барашек стоял и ждал, зачарованно наблюдая за тем, что учинил.
Наконец от Чарни остался только бесформенный розовый комок.
Придя в себя, Барашек с высокомерным видом сделал такой жест, словно лепил снежок. Розовый комок, оставшийся от Чарни, стал сжиматься, уменьшаться и наконец исчез.
Пит-Джен бросилась к Барашку:
– Ты мой герой!
Барашек инстинктивно вскинул руки над головой в победном жесте.
Это опрометчивое движение вызвало падение с неба метеорита, по счастливой случайности пронесшегося мимо нас на толщину уса песчаного червя.
71
Ни следа вялого раскаяния
Поражение, гибель и исчезновение Чарни немного подняли мне настроение. Я знал, что это жестоко и несправедливо, но не мог выскрести из себя хоть сколько-нибудь жалости к этому напыщенному болвану, который стал мне сущим геморроем.
Я надеялся, что уговорить Барашка будет гораздо легче. Как только я уломаю его освободить мою руку с йо-йо, мы с Мунчайлд окажемся далеко отсюда. Хотя я до сих пор не придумал, куда мы отправимся.
Как я и рассчитывал, за несколько дней непрерывной лестью и выражением почтения мне удалось добиться от нового вождя лоренцев обещания. Он согласился освободить мне обе руки.