– От Маргариты. Она недавно стала заведовать нашим кружком мягкой игрушки. Вместо прежней руководительницы, та в декретный отпуск ушла… Маргарита зовет меня помогать ей готовить костюмы для нового спектакля.
Это было здорово!
Настя вдруг взглянула на меня с какой-то осторожностью.
– А ты не уедешь в Подмосковье с родителями?
Я в этот миг совсем твердо решил, что не уеду.
А на следующее утро я из-за этого крупно поспорил с отцом.
Я понимал: он думает, будто я не хочу ехать, потому что не желаю встречаться с Алексеем. Ревную, мол, отца к старшему сыну. А я – ничего подобного. Мне хотелось с ним встретиться. Может, и подружились бы. Но еще больше мне хотелось быть летом с ребятами. Особенно после открытий в Завязанной роще. Но ведь не объяснишь отцу, какой там таинственный мир. Скажет – бред подросткового воображения.
– Если я не хочу расставаться с друзьями, что тут такого?
– Ну да, – с нарочитой грустью кивнул отец. – Друзья, они бывают ближе брата. Братья – они ведь такие, какие есть, а друзей мы выбираем сами…
Тогда я сказал, что есть еще одна причина: не хочу оставлять бабушку одну.
Бабушка возразила:
– Я не одна, мы постоянно бываем с Надеждой Петровной, помогаем друг другу.
Надежда Петровна – это женщина из соседней квартиры, бабушкина ровесница.
«Не можешь меня защитить, да?» – глазами упрекнул я бабушку. Но бабушка отвела глаза. Она не хотела быть причиной моей ссоры с родителями.
Тогда я сказал отцу в упор:
– Десять лет скрывали от меня, что есть брат, а теперь вдруг срочно понадобилось: знакомься без разговоров! А у меня своя жизнь. Не поеду, и все! Насильно, что ли, потащите?
Я знал – насильно не потащат. Но отец впервые откровенно вспылил и, уходя на работу, грохнул дверью. Мама ушла за ним, на меня не взглянула.
Тогда я тоже ушел из дома. Нет, не демонстративно, без хлопанья дверью. Просто сказал:
– Бабушка, я к Вячику.
Но к Вячику я не пошел. Плохо мне было, одиноко. Я дошагал до трамвайной остановки и поехал. Сам не зная куда.
В кармане у меня нашелся неиспользованный трамвайный билет. Вот и хорошо, не надо бояться контролеров. Я щелкнул компостером. Приткнулся к стенке задней площадки, у открытого окошка. В вагоне было тесно, в спину упирались чьи-то локти, зато снаружи – ветерок.
Я не обращал внимания ни на тряску старого вагона, ни на твердые чужие локти. Смотрел на пробегавшую назад улицу и думал: почему на свете все так плохо?
Вернее, не все, но очень многое.
Ладно, я понимаю, что окружающий мир – это Озм. Но не все же подряд принадлежит Озму! Уж отец-то ему никак не должен принадлежать! Почему же и с ним нет у меня согласия?