«А! Будь, что будет! Где наша не пропадала! Один черт, деться мне некуда, а потому не пошла бы на хрен провокаторша-жизнь! Наплевать на все мышеловки, расставленные у меня на пути! Пропади она пропадом, эта Наталья, если сейчас ведет двойную игру! Я все равно, несмотря на препоны, возьму это хранилище. Обведу вокруг пальца предателей. Уйду от самых проворных ментов. Пробьюсь! Проскочу! Просочусь! Я привычный. Мне это все не впервой».
И я начал будить разоспавшуюся Наташку.
– Э-эй, красавица. Доброе утро. Пора на работу.
«Нас ждут большие дела! Во всяком случае, что касается меня, так это уж точно».
***
Уже более часа красная «девятка» мокла под дождиком на въезде в Вырицу.
Уже более часа мы с Конфеткой сидели в машине и перебирали плюсы и минусы задуманного мною предприятия. Плюсов было немерено, минусов и того больше, но времени – и вовсе навалом, а потому мы не торопились и тщательно разжевывали все, казалось бы, незначительные нюансы предстоящего дела, которые только могли возникнуть в нашем воображении.
При этом самый главный вопрос, к консенсусу по которому надо было прийти в первую очередь, уже был решен. Света, даже не дослушав до конца мой лаконичный рассказ о том, что вчера мне удалось выведать у Натальи, без единой тени сомнения сразу же заявила, что в авантюре с банком «Северо-Запад» она со мной.
А ведь еще утром я в этом сомневался. И при этом рассуждал трезво: «Какой смысл Светлане вписываться вместе со мной в эту паленую на девяносто девять процентов затею? Она не нуждается в фишках настолько остро, как я. Она не в таком безвыходном положении, когда ничего не остается, как только идти ва-банк. Она сейчас вообще в положении (не в том, о котором принято думать, если это понятие относится к бабам) довольно стабильном, и стремление вносить в это устойчивое равновесие какое-то сомнительное разнообразие людям, дружащим с головой, совершенно не свойственно».
Но все дело в том, что с головой Конфетка как раз и не дружила. «Пути женские неисповедимы, а пути Светланы тем более», – про это правило я почему-то забывал постоянно. И ее поведение оценивал с позиций нормального человека, вместо того, чтобы сначала вывернуть наизнанку свои мозговые извилины, потом насквозь проникнуться психологией голодной свихнувшейся амазонки, и лишь после этого пытаться понять, что может твориться у нее в голове.
Впрочем, все равно, и тогда ничего бы не понял.
Вот и сегодня я совсем ненаигранно округлил от удивления глаза, когда Конфетка, только услышав о рюкзаке, набитом хрустами, сразу же с неожиданным энтузиазмом отнеслась к моему предложению попытаться хапнуть этот рюкзак.