– А во-вторых, – продолжил Карапуз, – на него латиносы наезжают, и это уже гораздо серьезнее.
– Латиносы? И что им нужно?
– По большому счету – ничего, но русских стало теперь так много, что они боятся, как бы у них не отобрали поляну. Вот они и наезжают. Просто приедут, нахамят, сломают что-нибудь… В общем – организовывают беспокойство.
– Понятно, – кивнул Пинцет, – хотят, чтобы мы испугались и убрались подальше отсюда.
– Примерно так. Ну а мы, стало быть, их тормозим.
– Ага! – заржал Барыга, – этих мы ништяк затормозили!
– Ништяк, – согласился Карапуз, – но будем тормозить еще больше. Слышал, что Знахарь говорит?
– Не, не слышал, – Барыга сделал заинтересованное лицо.
– А я слышал, что этот Знахарь, – Пинцет помялся, – ну, в общем, это…
– Что – это? – нетерпеливо спросил Карапуз.
– Ну, это… Еврей он будто бы, вот что.
От удивления Карапуз прозевал поворот, и «БМВ» выскочил на газон.
Скорость была невелика, и пропахав в зеленой траве две короткие черные борозды, машина остановилась.
Карапуз повернулся к Пинцету и, давясь от смеха, спросил:
– Это кто же тебе такую херню прогнал?
Сидевшие на заднем сиденье братки ржали, а Пинцет, обиженно задрав подбородок, неохотно ответил:
– Ну, кто-кто… Менты рассказали, когда я в прошлом году под амнистию попал.
– И что же они тебе рассказали?
– А то, что он агент международного сионизма, и его настоящая фамилия не Разин, а Разман. И что евреи всего мира хотят руками братков все богатства к себе прибрать. Мол, когда он, Знахарь то есть, Америку раком поставит…
Карапуз повертел пальцем у виска и сказал:
– Насмешил ты нас, конечно, здорово. Но только ты это где-нибудь в другом месте не скажи. Могут понять не так, и тогда будут у тебя неприятности. Большие неприятности.
Карапуз посмотрел в зеркало, включил задний ход и медленно выехал с газона.
Когда «БМВ» снова оказался на асфальте, Карапуз, задумчиво глядя на дорогу, сказал:
– Знахарь – это тебе не ты или я. Это – фигура. Вор в законе, авторитет, несколько ходок, и что ни ходка, то побег, несколько побегов, а один даже на ракетном ранце.
– Да ну! – изумился Пинцет.
– Точно говорю. Братва не даст соврать.
На заднем сиденье дружно закивали.
– Прямо из двора «Крестов». Там концерт шел в честь трехсотлетия Питера, так он прямо со сцены – вжик! Только его и видели. Потом по телевизору показывали. Там эти музыканты снимали все на любительскую камеру, чтобы потом хвастаться, какие они хорошие ребята, перед зэками, мол, выступают, и заодно это сняли. А после того как все кончилось, пленочку на Чапыгина отнесли, и вечером, в новостях…