Выдававший себя за торгового агента Юний был желанным гостем в скотоводческих селениях. Едва он представлялся старосте, как тот сразу же начинал деловые разговоры – шерсти было много, и каждый старался ее выгодно продать. Впрочем, таких, как Юний, здесь тоже хватало – однажды конкуренты чуть не устроили драку, в которую Рыси хватило ума не ввязываться. Они с Гетой просто перебрались из одного селения в соседнее, точно такое же. Личина приказчика позволяла без особых проблем передвигаться по всей области между валами Адриана и Антонина. Как раз тут и располагались земли вотандинов, селговов и прочих. Дамнонии были самыми северными и непосредственно граничили с разрушенным Антониновым валом, за которым начинались земли каледонов, или притенов – «разрисованных», как их презрительно именовали римляне. Как жители севера сами себя именовали, сказать было трудно, каждый клан – по-своему. Даже наречие вотандинов Юний понимал с трудом, чего уж говорить обо всех прочих. Он радовался, что все же решился взять с собой Гету – мальчишка почти свободно болтал на многих наречиях, правда, у дамнониев и он не все понимал. Впрочем, особо понимать тут было нечего: местные жители в основном говорили о шерсти, продажей которой занимались еще с эпохи Гая Юлия Агриколы – консула и губернатора Британии со времен восстания Боудикки.
Агрикола отличался редким миролюбием и оставил о себе добрую память, особенно здесь, на севере. Что же касается денежных средств, то наряду с римскими монетами в этой местности ходили слитки серебра, а иногда попадалось и золото. Те же, кто жил ближе к морю, частенько вели счет в каких-то кумалах – как с горем пополам выяснил Рысь, это была чисто счетная единица, равная нескольким коровам или рабам, или тому же серебру. Все это, а также отсутствие дорог и постоянная угроза нападений воинственных горцев делало здешнюю торговлю довольно запутанным и непростым делом. Но Юний, надо сказать, в нем вполне преуспел и вот-вот должен был обогатить своего арматора Эмация Аттурига. Купец с таким именем на самом деле существовал и являлся одним из немногих друзей наместника Клавдия Апеллина. Легат договорился с ним без труда, и Юний чувствовал себя самым настоящим агентом: иногда он Увлекался торговыми делами до такой степени, что напрочь забывал о главном.
После страшной находки в мешке сбежавшего вотандина Юний воспользовался приказом легата и от его имени выписал себе командировку. Предписав самому себе срочно явиться в Эборак – куда ж еще-то? – Юний на полпути свернул, прикупил двух мулов для себя и Геты и, проехав по дороге вдоль Адрианова вала миль десять, извлек другой приказ, согласно которому все легионеры должны были беспрепятственно пропускать его в северные земли. Туда и направились. Погода благоприятствовала – дожди наконец сменились ясными солнечными деньками. Нельзя сказать, чтоб с неба совсем не капало: бывали и дожди, и грозы, но только кратковременные – вот только что поливало как из ведра, миг – и снова весело светит солнце!