– Из-за отца. Он судья и всю жизнь мечтал, чтобы мои братья – оба моих брата – пошли по его стопам, а когда они этого не сделали, я подумала, что хоть я доставлю отцу радость. Кроме того, я всегда училась на отлично и профилирующим предметом выбрала историю, так куда же еще мне было пойти? Я подала документы в несколько заведений, меня приняли в университет, на престижный юридический факультет, и казалось, что все здорово. Все были счастливы и радовались, что я делаю отличную карьеру… – развела я руками.
– Но тебе самой это не нравилось.
– Я не задумывалась об этом. Во всяком случае, до тех пор, пока не поступила в университет. Впрочем, я очень быстро все поняла, когда преподаватель по гражданскому судопроизводству – самовлюбленный ублюдок, считавший себя Джоном Хаусманом из «Бумажной погони»,[11] – на первом же занятии довел меня до слез. Припечатал одной из этих гадких фраз типа «позвони своей мамочке и передай ей, что тебе никогда не выучиться на адвоката». Ну не то чтобы именно в этих словах, но смысл был примерно тот же. И с каждым днем становилось все хуже. – Я вдруг поняла, что выболтала все на свете, и покраснела. – Ох, прости. Тебе, наверное, пора?
Тед лишь махнул рукой, раздосадованный то ли моим извинением, то ли мягкотелостью.
– Почему же тогда ты все не бросила?
– И чем бы я занялась?
– Для начала хотя бы рисованием. Ты очень талантлива. Не поверю, что до меня тебе этого никто не говорил! – воскликнул Тед.
– Художествами много не заработаешь, – возразила я.
– Но мы же собираемся тебе платить.
Я пожала плечами и усмехнулась:
– Все это, конечно, прекрасно. Но каковы шансы, что вы дадите мне постоянное место? Один на миллион? И какова вероятность, что я найду себе другую работу, да еще такую, которая позволит мне прокормиться?
– По-моему, у тебя есть все шансы, – сказал Тед. – Тебе стоит хотя бы попробовать.
– Не уверена.
– Зато я уверен.
Тед улыбнулся, и в спокойном, уверенном сиянии его глаз было что-то такое, что заставило меня задуматься – а может, он прав?
– Это не свидание, – сказала я. – Во всяком случае, я так не считаю.
– У тебя с ним ленч, – подчеркнула Нина. – Два раза вы вместе пили кофе, а теперь он приглашает тебя на ленч. Что же это, если не свидание?
Мы гуляли по Моллу, сначала вверх вдоль одного берега зеркального пруда, мимо памятника Линкольну, а затем пошли вниз, по другой стороне пруда к мемориалу Вашингтона. Это самая красивая часть города, из-за нее я и полюбила наш округ. Практически из любой точки столицы открываются изумительные виды на величественные монументы и роскошные здания. Вашингтон обладает какой-то царственностью, уникальной для страны, где почти все города за строены уродливыми, кичливыми небоскребами и безлики ми, словно штампованными многоквартирными домами.