– Вот этот вот! – закончив разговор, кивнул в сторону Василия майор.
К Бутырину подошел мужчина в сером костюме, аккуратно выбритый, солидный, в средних годах. На секунду он задержал взгляд своих внимательных и быстрых глаз на лице Василия, потом протянул руку:
– Городин Александр Петрович, следователь прокуратуры. Это дело буду вести я. Вы...
– Бутырин Василий... Иосифович.
Городин удивленно поднял бровь. Пришлось объясняться:
– Отца... в честь Сталина назвали, – промямлил Василий. Проблемы с отчеством были его, если можно так выразиться, «любимой мозолью».
Взяв Бутырина за локоть, Городин двинулся с веранды, как бы приглашая и его следовать за собой:
– Вы, если я не ошибаюсь, свидетель. Это вы вызвали милицию, накрыли труп полотенцем, но самого убийства не видели?
– Нет, не видел, – помотал Василий головой.
– Но вы слышали разговор... покойного и убийцы?
– Да, – в этот раз Бутырин кивнул, внутренне настораживаясь: на хрена его об этом спрашивают, если в протоколе допроса все есть? Городин между тем продолжал:
– В каких отношениях вы были с Шишаковым?
– Он был директором школы, где я работал учителем географии. Давно. Много лет назад.
– А сегодня вы приехали к нему...
Тут Василий не выдержал:
– Послушайте, зачем вы меня обо всем спрашиваете?! Я уже рассказывал это вашему сотруднику, он все записал!
Но Городин и ухом не повел. Не меняясь в лице, он также спокойно продолжил:
– Вы, Василий... Иосифович, свидетель, и мне, как следователю, лучше знать, о чем вас спрашивать. Мало того, думаю, что эти и другие вопросы я вам буду задавать еще не раз и не два, поэтому давайте без эмоций. Итак – сегодня вы приехали к Шишакову...
– Чтобы поговорить с ним по поводу устройства на работу – я безработный в данный момент и не имею источников к существованию, как пишут в газетах... – мрачно ответил Бутырин.
– В газетах обычно пишут не «безработный», а «нигде не работающий», – спокойно, без тени юмора, уточнил Городин, но от его фразы на Василия повеяло ледяным ужасом – так обычно пишут в разделах «Криминальные новости» о преступниках. И тут, впервые за все время, Бутырина осенило: «Так они же... и меня могут... подозревать?!»
Они с Городиным тем временем дошли до двора, где санитары уже уложили труп Шишакова в машину и теперь закрывали дверцы.
Посмотрев на часы, следователь повернулся к Василию:
– Василий Иосифович, у меня к вам просьба, раз уж вы были с покойным в приятельских отношениях – дождитесь его жены и сына, мы вызвали их из Москвы. Минут через тридцать они будут здесь. Объясните им все, как сумеете, вы все же учитель, человек интеллигентный... Я оставлю с вами сотрудника Балашихинского угро и участкового. До свидания, всего вам доброго.