Они оба с интересом рассматривали фигурку. Мышонок был само изящество, его крошечные лапки сжимали соломинку. Внутри соломинка была полой.
Неожиданно Слоун посмотрел куда-то в сторону, Лукас тоже поднял глаза. Они увидели патрульную полицейскую машину, она почти остановилась, и двое полицейских внимательно разглядывали их с переднего сиденья.
— Думают, что один из нас продает наркотик, а другой покупает, — рассмеялся Слоун.
Он вытащил свой значок и подошел к машине. Полицейский в машине опустил стекло, и Лукас крякнул ему:
— Хотите посмотреть на мышонка, вы отродясь такого не видели?
* * *
К тому времени, как они ушли от миссис Райс, институт искусств уже был закрыт, и Лукас принес фигурку к себе домой. Мышонок сидел на стопке книг в рабочей комнате и наблюдал за тем, как Дэвенпорт заканчивает последнюю таблицу в своей игре.
— Черт побери, как бы мне хотелось заиметь тебя, — сказал Лукас, перед тем как пойти спать. Рано утром на следующий день он поднялся и первым делом посмотрел на мышонка. А вдруг он куда-нибудь убежал за ночь.
Лукас заехал за Слоуном к нему домой. Вместе с ним на улицу вышла и его жена.
— Я так много слышала о вас, что мне кажется, я вас отлично знаю, — сказала она.
— Надеюсь, вы слышали только хорошее.
Она рассмеялась, и Лукасу это понравилось.
— Присматривайте там за моим Слоуном, — сказала она и вернулась в дом.
— Даже жена зовет меня Слоуном, — пожаловался тот, когда они отъезжали.
Консультант в институте искусств бросил всего лишь один взгляд на мышонка, присвистнул и проговорил:
— Замечательный экземпляр. Давайте посмотрим в каталогах.
— Откуда вы знаете, что это стоящая вещица? — задал вопрос Лукас.
— Потому что посмотришь на него, и кажется, будто он может гулять по ночам, — сказал консультант.
Поиски нужной литературы заняли некоторое время. Когда Лукас вернулся, Слоун прогуливался по выставке фотографий.
— Ну что? — спросил он.
— Восемь тысяч, — ответил Дэвенпорт.
— За что? За мышонка или за все пятнадцать фигурок?
— Только за мышонка. И ото минимум. Он сказал, что на аукционе за него могут дать вдвое больше. Так что если эта фигурка стоит восемь тысяч и другие не хуже нее, то получается, что Нестер заплатил человеку, умирающему от рака, пятьсот долларов за нэцке, которые стоят от ста двадцати тысяч до четверти миллиона долларов.
— Вот это да! — опешил Слоун. Суммы были слишком велики. — Так вот, оказывается, как они называются! Нэцке.
— Да. Именно так их называл консультант из института.
— Я не знал.
— Зато Алан Нестер знал.
* * *
Они остановились у дома миссис Райс.