Я закурил сигарету и повертел в голове мысль о возможных последствиях чрезмерного профессионализма инспектора Джеймса. Последствия эти имели три варианта: либо Джеймс будет ликвидирован, либо он получит соответствующий допуск, пройдя тщательную проверку, либо ликвидирован буду я, как потерявший боевую форму, проколовшийся на пустом месте, попавший под пристальное внимание полиции и вдобавок совершивший убийство без приказа, за что у нас наказывали со всей строгостью безо всякого снисхождения. Последний вариант меня особенно не устраивал. Впрочем, убийство членов Торвальдской банды было совершено в пределах допускаемой и законом, и нашими правилами самообороны, так что даже если шеф и узнает о моей причастности к этому дельцу, я все равно смогу выкрутиться.
Успокоив себя этой мыслью, я включил компьютер, переключил работу на запасной терминал, который было сложнее отследить, на что у меня ушло почти двадцать минут, и вывел на экран только что полученную информацию, пересланную мне инспектором Джеймсом. Это было досье, объединявшее в себе информацию, полученную из различных источников, в первую очередь из полицейских архивов, а также результаты проверки Светланы Беловой различными спецслужбами и ее дело из отдела кадров ВОЗ.
Я со всем вниманием прочел все полученное. Светлане Андреевне Беловой было двадцать девять лет, она родилась и выросла в Москве, воспитывалась своей теткой после гибели родителей в автомобильной катастрофе, окончила с отличием школу, поступила в Московский государственный университет, защитилась и стала сначала кандидатом, а затем и доктором теоретической медицины, несмотря на свою молодость. Чуть более двух лет назад была завербована одним из научных центров Лондона для работы по специальности и с тех пор жила в Англии по спецразрешению, хотя по новым правилам натурализации иностранцев давно могла бы получить разрешение на получение гражданства. Ни в чем предосудительном за все двадцать девять лет своей жизни замечена не была, за исключением участия в акции протеста студентов против ужесточения правил комендантского часа, однако из университета ее не исключили ввиду чрезвычайно высокого уровня успеваемости. Впрочем, это еще ни о чем не говорит. У меня, например, тоже кристально чистое досье. Я имею в виду то, до которого могла добраться Светлана. Мое настоящее досье Лысый Дьявол хранил не хуже, чем русский Кощей Бессмертный свою смерть.
К разрешению на въезд в Великобританию была приложена цветная фотография улыбающейся Светланы. На снимке ее пшеничные волосы были гораздо длиннее и собраны в русскую национальную прическу – косу, толстую и тяжелую, спускавшуюся почти до талии, а на носу сидели очки в тяжелой черной роговой оправе, однако во всем остальном она мало изменилась за два года, прошедших с того времени, когда был сделан этот снимок.