— Понятно, — ехидно улыбнулась я. — Ты решил стать рыцарем-крестоносцем, который стоит на защите интересов мировой экономики.
Но в душе я понимала, что Тор был прав: что-то надо было предпринимать, причём срочно. Банки занимались махинациями, практически не осталось ни одного порядочного или хотя бы компетентного директора. В моем собственном Бэнкс постоянно случались «ошибки» — от невольной некомпетентности до откровенных наглых хищений, и никто не бил тревогу, никто не пытался схватить преступников за руку. Даже тупое упрямство Киви в отношении службы безопасности было просто детской шалостью по сравнению со всем остальным.
— Объясни мне, — попросила я, — как наше маленькое пари может стать событием мирового значения?
— Хочешь верь, хочешь не верь, но именно оно станет таковым, — заверил он, попивая коньяк. — То, как я собираюсь вложить наши деньги, должно произвести определённый эффект. Позже я все объясню в деталях.
— Я готова терпеливо ждать, — сказала я заведомую не правду. Меня сжигало желание разгадать замысел Тора.
— Если бы мир больших денег развивался по своим исконным законам, которые правили им, к примеру, до эпохи воцарения Ротшильдов, он был бы совершенно иным. Изощрённым, возможно, даже жестоким, но не коррумпированным. Ротшильды, взяв в свои руки создание современных международных банковских отношений, радикальным образом повлияли на состояние финансовых сфер в наши дни. Они стабилизировали межгосударственный оборот валюты, то есть укрепили систему мировой экономики, в которой до той поры царили разобщение, враждующие между собой группировки…
— Такая ужасная история, — вдруг перебила его Лелия. — Они должны были делать свадьбу авек ля пропре фамий, чтобы держать все в руках. Этот старикашка… он был настоящий кафар!
— Таракан, — перевела я для Тора, который не меньше меня удивлялся этим её неожиданным взрывам. — Ротшильды вынуждены были заключать внутрисемейные Праки, чтобы не упускать из рук наследство, по крайней мере я так её поняла.
— Кель кошт, — пробурчала Лелия.
— Какая свинья, — пояснила я.
— Мама, хватит, — вмешалась Джорджиан. — Мы все поняли, и это было давно.
— Если не говорить правду, эти вещи пойдут как ронде Уштор, — словно впав в прострацию, продолжала Лелия. — Твой пап-а, он ворочается в твоей томбю… он был убит в своей… комм ди — он аме, моя таракая?
— В его душе, — продолжала переводить я. — Если мы не станем обсуждать эти вещи, история повторится. У твоего отца убили саму душу, и он не найдёт покоя в могиле, если…
— Я и так знаю, что она хочет сказать! — взорвалась Джорджиан. — Черт побери, как-никак это моя собственная мать!