Он как вкопанный остановился посреди улицы и, наклонившись, посмотрел ей в лицо:
– Ты собиралась меня просить…
– Что?
– Ты не собиралась добиться своего «случайной» беременностью? Ты хотела просить моего согласия?
– Конечно.
Джульетту укололи его слова. Даже после ее признания он мог допустить, что она способна поступить иначе.
– Тогда ответ – да! – объявил Купер.
У Джульетты перехватило дыхание. Ей не послышалось? Он в самом деле это сказал? – Что?
– Ответ – да! – повторил он, снова взял ее под руку и повлек вдоль ветреной улицы, туда, где маяком сияли огни отеля, обещая начало иной жизни.
Она набрала полную грудь воздуха и на ходу прижалась к нему. Ее дыхание вилось в мо розном воздухе светлым облачком.
– Да! – Он стиснул ее локоть так крепко, что не осталось никаких сомнений. – У нас будет еще один ребенок.
Кто сказал, что она печет торт для него? Вовсе не для него. Но нужно же опробовать рецепты, которые потом смогут пригодиться ей в ресторане. В ресторане ее мечты. К тому же торт «Красный бархат» – лучшее средство против холода и ветра этого воскресного полдня со сверкающими за кухонным окном сосульками. И Клементину после выходных, проведенных с Дамианом в номере манхэттенского отеля, хотелось побаловать. Нет сомнений, все это время они набивали животы исключительно биг-маками. Клементина, правда, предпочла бы белый торт с шоколадной глазурью, а «Красный бархат», по чистой случайности, – любимый торт Дамиана.
Совершенно все равно – будет он рад или нет. Она уже продержалась все Рождество, весь Новый год и еще целый месяц. Целый месяц его ночных телефонных звонков и визитов по выходным к Клементине, которые он пытался превратить в визиты к Анне. Она выдержала долгие часы дочкиных слез и еще более долгие часы собственной тоски по нему. Теперь уже должно полегчать.
Так почему она печет торт?
Надо же им поговорить, объясняла она сама себе, намазывая глазурь. Сливочную глазурь, густо-красного цвета, разумеется. Спокойно, без лишних эмоций поговорить. До этого она была слишком зла, чтобы даже впустить его в дом – выставила на крыльцо два чемодана с его вещами, с курьером отправила ему пленки и сценарии, а все остальное, все, что могло напомнить, от чего к глазам подступали слезы, спрятала в коробки. Теперь, когда первая, самая острая боль утихла, им действительно нужно поговорить – о Клементине, о деньгах, о будущем. О будущих. О двух разных будущих.
За тортом такой непростой разговор может пройти легче.
Анна рылась в глубине битком набитого, засыпанного крошками буфета – где тут разбираться в буфетах, когда еле-еле хватает времени смахнуть пыль со столов. Ну, где же это блюдо для тортов? Ага, вот оно… Господи, ведь его подарила мать Дамиана. Еще одно доказательство, как тесно переплелись их жизни.