Он мчался изо всех сил, ибо чувствовал – каждая минута может оказаться решающей. Каждый его шаг – верный или ошибочный – способен решить судьбу Золотого леса.
Четверо офицеров, одетые в цвета свободного города Беркен, дежурили на городской дороге.
Двое из них были верхом. Их товарищи держали ящеров под уздцы.
– Едет! – негромко произнес один из офицеров.
Двое верховых выехали на середину дороги, перегораживая всаднику путь. Тафар Дуэрбо издали заметил патруль, но не собирался останавливаться.
Лишь поняв, что ему не объехать вставших на его пути помощников констебля, Дуэрбо осадил ящера.
Изгородь, шедшая по обе стороны от дороги, была достаточно низкой. Но все же животное с седоком не смогло бы ее перескочить.
– Кто вы такие? – гневно спросил Дуэрбо. Он не узнал форму города Беркена, так как сам жил в другом районе Леса. – И по какому праву не даете мне проехать?
Землевладельцу уже порядком надоели всякие типы, что пытались преградить ему путь.
– Мы помощники городского констебля, – ответил верховой офицер. – Отвечайте нам – вы Тафар Дуэрбо?
Землевладелец не дал ему договорить, прервав его яростным криком:
– Да, черт возьми! Да что же такое творится в нашем Лесу, если уважаемого человека…
– Тафар Дуэрбо, предатель, один из зачинщиков мятежа лендлордов? Фермер окаменел.
– Что за чушь вы несете? – воскликнул он. – Какие-то сутки назад я слышал подобные речи от юнцов – зеленых молокососов, которые надышались тертой белены. А теперь эти же слова повторяет представитель власти?
– Я предлагаю вам сдаться, – невозмутимо ответил офицер.
Услышанное оскорбление нисколько не задело его. Он никогда не любил лендлордов. И теперь ему доставляла удовольствие возможность наложить кандалы на одного из них. Гнев Тафара Дуэрбо вызывал радость в сухой душе офицера.
«Что же, теперь и тебе придется хлебнуть лиха, богатей», – думал помощник констебля.
Этот человек мало разбирался в политике, и движения как против сворков, так и за дружбу с ними были столь же далеки ему, как какие-нибудь события в Каменной пустыне.
Простой служака, он выполнял свою работу и никогда не задумывался о том, доброе делает дело или дурное. Такие, как он, следуют понятиям о долге – но никогда не пытаются вникнуть, в чем именно тот состоит, помимо приказов начальства.
Пальцы Дуэрбо сжались на эфесе меча.
– Вы не посмеете арестовать меня, – произнес он. – Не настал еще день, когда кухаркин сын дотронется до землевладельца.
– Советую вам сдаться, – флегматично ответил офицер. – Да будет вам известно, многие ваши сообщники уже арестованы.