– Так ты не собираешься говорить, где ты их припрятала? – спросил Ручонки уже после того, как превратил «жука» в никчемную оболочку. Он оторвал последнее сиденье и швырнул обивку к ногам конопатой шлюхи. – Или как?
– Мне нечего сказать, – мрачно ответила она.
– Ты что, думаешь, я полный идиот?
– Об этом я вообще никогда не думала.
Ручонки продолжил свою деятельность. Ну что такое немецкий инженерный гений против американского бодибилдинга? Вскоре машина выглядела совсем как «хот род»[32] – от нее остался только остов.
– Эти мишленовские шины – недешевая штучка, – сказал Ручонки, нацеливаясь ломом в передние шины. – Выбирай: мне их проткнуть или ты все-таки скажешь, где деньги?
Конопатая проститутка упрямо скрестила на груди руки. Ручонки саданул ломом в правую переднюю шину, та с оглушительным шумом лопнула. Андерман отскочил: мимо пролетел колпак. Из шины выпал маленький пластиковый пакет. Проститутка разразилась рыданиями, потом бегом бросилась к одному из трейлеров.
Андерман, сжимая в руках панаму, приблизился к Элу Скарпи. Тот строго воззрился на адвоката.
– Мистер Андерман? – удивился он, узнав подошедшего. – Странно видеть вас здесь. Ищете приключений?
– Мне надо с вами переговорить, – тихо сказал Андерман. Ручонки натянул на лоснящийся от пота могучий торс майку и предложил:
– Пройдемте в мой трейлер. Там нас никто не побеспокоит.
– Давайте поговорим в моей машине, – предложил Андерман.
– Мне не разрешено покидать территорию. Я заперт здесь совсем как эти шлюхи.
– А разрешение вы получить не можете?
Взяв полотенце, Ручонки тщательно вытер свои действительно на удивление миниатюрные ручки. Андерман отвел взгляд в сторону – он знал, что в противном случае его клиент впадет в настоящую ярость.
– Так о чем разговор, мистер Андерман? Андерман подошел поближе:
– Знаете, кто на днях ободрал казино «Акрополь»?
– Не знаю. А кто?
– Сонни Фонтана.
– Да бросьте, мистер Андерман! И вы, и я – мы оба знаем, что такого быть не может. Я раздавил эту гусеницу на озере Тахо.
– Вы убили кого-то другого, – сказал Андерман.
– Это невозможно.
Андерман покачал головой:
– Фонтана жив. Так как насчет того, чтобы нам с вами кое-куда прокатиться?
Андерман защищал Ручонки четырежды, и каждый раз жюри выносило оправдательные приговоры. И это при том, что во всех процессах его обвиняли в убийстве первой степени. Андерману удавалось так запутать присяжных, что они принимали сторону его клиента даже без того, чтобы Эла Скарпи вызывали давать показания под присягой, – такие показания были бы для клиента Андермана чистой воды самоубийством.