– Но ведь они не родились такими, – пыталась успокоить ее Элинор. – Они этому учатся с раннего детства. А у тебя девочка только месяц музыкой занимается, а ты уже хочешь, чтобы она играла Первый концерт Чайковского для фортепьяно с оркестром.
– Всего месяц! – перебивала мама. – Целый месяц! И ничего, никакого результата, даже элементарной песенки не может подобрать: трам-пам-пам! Приходят ко мне гости, я думала: ребенок садится за пианино, играет, все поют, всем весело… Чувствую, все это были напрасные мечтания. Зря столько деньжищ на инструмент выкинула.
– Валентина, погоди, все еще будет, – увещевала Элинор. – Девочка просто не такая, как все. Она вроде меня, пойми. Позднее зажигание! Повзрослеет позже, в разум войдет позже, но потом ты ее не остановишь. Зато она прочитала уже сейчас книг в десятки раз больше, чем все ее ровесники. Это же тоже развитие и образование, как ты не понимаешь?!
– Нет, правильно говорил ее отец: ни слуха, ни голоса, тратить на нее время бессмысленно! – твердила мама, которая, как всегда, слышала только себя и заводилась от собственных эмоций еще сильнее.
«Так вот в чем дело! – смекнула я. – Вот в чем дело! Она все еще никак не может простить отца, который ее бросил. И пытается доказать, что он ошибался. Во всем: и насчет ее, и насчет меня. А насчет меня он, наверное, был прав…»
– Черт, ну почему мне осталась именно эта плакса! Не вой! – выкрикнула в ярости мама.
– Валентина! – резко обернулась к ней Элинор. – Замолчи! Замолчи сейчас же! Как ты смеешь…
Мама с ненавистью посмотрела на меня, на сестру – и выскочила из комнаты.
Так мне впервые был дан намек … Конечно, я ничего не поняла, потому что и в самом деле плакала, громко всхлипывая. Да, я была плакса. Ну и что? Мне так хотелось, чтобы меня жалели, любили, чтобы говорили, будто я самая хорошая! Но мама меня не больно-то любила, это я рано усвоила. Я была не такая . Я не была в этом виновата, но винила себя. И хотя Элинор пыталась меня успокоить и убедить, что все случается в свое время, я ей не очень-то верила.
Честно говоря, до сих пор не верю. Если бы я не взяла свою жизнь и жизнь сестрицы в свои руки, наверняка до сих пор пребывала бы в этом дурацком состоянии ожидания своего времени . А я начала подгонять наши жизни. И смерть близняшки…
Интересно, за что я ее так ненавижу? Почему страстно хочу избавиться от нее как можно скорей? Когда-то я так же страстно желала познакомиться с ней, узнать поближе, проникнуться ее жизнью, стать ей близкой, самой близкой на свете, сделаться с ней буквально одним существом! Ведь мы сестры, мы близнецы, мы родились практически одновременно, правда, она на двадцать минут раньше, но это не играет особой роли. Но потом я поняла, что нельзя бросить свою собственную жизнь под ноги другому человеку, даже своей близняшке. Я поняла, что снова должна стать собой. Но для этого надо отделаться от нее. Ведь она знает обо мне много, слишком много… все. Так же, как я о ней. Но вся разница в том, что она меня нисколько не боится. А вот я ее… боюсь! Очень! И больше всего потому, что не знаю, кого из нас двоих выберет Кирилл.