– Очень приятно, – ответила Эмма, впрочем, не называясь. Ни к чему такая короткость. Обойдется!
– Итак, почему я принял вас за флика или лесбиянку? По одной и той же причине. Вы так таращились на Фанни, словно решили рассмотреть, какого цвета у нее нижнее белье или не подложены ли в ее лифчик вместо поролоновых фолсиз пакетики с героином. Но кто бы вы ни были, советую вам успокоиться. Фанни чрезвычайно законопослушна, платит все налоги, ни в какой криминал в жизни не ввяжется, а прелести однополой любви ее не интересуют.
– Да? – усмехнулась Эмма, которая в этом, честно говоря, и не сомневалась. Даже мысль такая ей в голову прийти не могла! С женщиной?! Бр-р! Зачем ей женщины, когда на свете столько красивых мужчин? – Ну, какая жалость… То есть у меня никаких шансов?
– Никаких! – решительно мотнул головой Арман. – Тем паче в таком наряде, в образе женщины-вамп. Эту публику Фанни ненавидит, потому что одна такая вамп, кстати, бывшая ее подруга, увела у нее любовника. Очень богатого русского! Там была такая любовь, но появилась Катрин…
– Ага, так ее зовут Катрин, эту блондинку! – кивнула Эмма.
– А откуда вы знаете, что она блондинка? – вскинул брови Арман, и Эмма чуть не брякнула: «Я ее только что видела в музее д’Орсе!», но вовремя прикусила язычок.
– Да я просто так сказала, – вывернулась она. – Ваша Фанни-то брюнетка, значит, любовник мог променять ее только на какую-нибудь крошку-блондинку.
– О нет, Катрин не крошка, у нее замечательные формы. И при этом отнюдь не силиконовые груди и вовсе даже не пустая голова. Она работала модельером, если не ошибаюсь, но теперь-то, конечно, бросила все это и сидит на шее своего любовника, развлекается походами по магазинам и покупкой новых тряпок. Только иногда посещает Лувр или д’Орсе вместе со своей «Школой рисования». Фантазия у Катрин отличная, только рисует она неважно, вот и набивает руку.
– Слушайте, – сказала Эмма с интересом, – вы настолько хорошо осведомлены о жизни этой самой Катрин, что можно подумать, будто вы к ней неравнодушны.
Показалось, или Арман действительно слегка напрягся?
– Да что вы, я ее видел только раз или два, да и то мельком! – сказал он как-то очень уж небрежно. – Вся информация о ней – от Фанни, которая, когда Катрин сыграла свою роковую роль в ее жизни, проклинала ее налево и направо и вскрывала ее подноготную перед всяким и каждым.
– Да уж, – задумчиво произнесла Эмма, некстати вспомнив ту роковую роль, которую сама сыграла в жизни своей подруги Галины. – Брошенные женщины словоохотливы. Но Фанни, наверное, была отчасти в этом виновата сама. Зачем знакомила Илларионова с Катрин, если знала, какая она хищница, а главное, как она нравится мужчинам?