8. Мученик Меркурий, воин
В мастерские Дружинина пускали по паролю, но Ангелина его не знала. Поэтому она просто пошла вдоль забора, осторожно ведя по нему ладонью, рискуя занозить руку, но твердо зная: нет на Руси такого забора, в котором не отыскалась бы сломанная доска!
Идти, однако, пришлось долго. Ночь шептала, вздыхала, шуршала… Ангелина не раз и не два вздрагивала от причудившихся совсем близко шагов, но стоило остановиться ей – стихали и шаги: это, верно, было всего лишь эхо ее собственных. Мерещилось ей и чье-то запаленное, тяжелое дыхание, но оглядывалась – ни души! Она изрядно удалилась от ворот и уже подумала, что этот забор – исключение из российских правил, как вдруг ладонь ее нащупала изрядную щель. Ангелина с облегчением перевела дух, убедившись, что щель пусть невелика, но ей как раз по стати. Хороша б она была, застрянь меж досок! Не покличешь ведь на помощь Меркурия! А кстати, не мешало бы подумать, прежде чем лезть за забор: как она сыщет своего знакомца? Она осторожно сунула голову в щель, озираясь, – да и ахнула так, что сердце чуть не выскочило из груди, а из глаз искры посыпались: кто-то пребольно вцепился ей в волосы. Ангелина взвыла в голос; руки, немилосердно схватившие ее, чуть ослабили хватку, раздался изумленный вскрик:
– Девка! Ей-пра, девка! – А потом те же руки подтащили ее к фонарю, привешенному на шест, и Ангелина, с трудом разлепив склеенные слезами глаза, увидела совсем близко крупную, конопатую физиономию, имевшую выражение самое ошарашенное. Впрочем, службу свою обладатель сей физиономии все же знал: не выпуская Ангелининой косы, свистнул в два пальца, и в то же мгновение невдалеке раздался топот бегущих ног, и тьма выпустила в световое пятно две бегущие фигуры, в которых Ангелина с восторгом узнала капитана Дружинина и Меркурия. Но если первый при виде Ангелины и вцепившегося ей в косы солдата замер как соляной столб, то второй действовал решительнее: вмиг Ангелина была вырвана из немилостивых лап, а стражник повис над землей, воздетый Меркурием за шкирку. Разъяренный бывший инок уже готовился двинуть со всего плеча в зажмуренную физиономию перепуганного сторожа, но тут Дружинин опамятовался и сделал что-то такое – Ангелина даже не заметила его движения, – от чего Меркурий отлетел в одну сторону, а полузадохшийся солдат – в другую.
– Вольно, Ковалев! Я полагал, ты заснешь на посту, а тут гляди что приключилось: мало спалось да много виделось! – проговорил Дружинин сдавленным голосом, и не будь Ангелина так перепугана, она поклялась бы, что суровый, сухой капитан с трудом сдерживает смех. – Но теперь мы уж тут сами как-нибудь…