— Кто проводит расследование?
— Сам Краюхин. Он нас сейчас допрашивал по одному. Все записал на магнитофон.
— Где запись?
— Вот здесь.
— Хорошо. Я потом прослушаю. Теперь слушайте меня. Шурыгин участвовал во взрыве на Усачева. Они увезли Метелину за несколько минут до появления там Зуева. А потом устроили взрыв. Запомните фамилию, ребята. Их послал туда полковник Барков из ФСБ.
Звягинцев был слишком утомлен, слишком расстроен. И поэтому не увидел, как что-то изменилось во взгляде одного из слушающих его офицеров. Но когда Звягинцев снова поднял глаза, все было как обычно: на него смотрели четыре пары обычных глаз.
— Горохов ни в чем не виноват, — устало добавил Звягинцев, — его специально подставили, как и нашу группу. Запомните это, ребята. Его подставили вместе с нами.
— Но фотография была смонтирована, — напомнил Аракелов, — а он сказал, что это настоящая.
— Так было нужно, — пояснил Звягинцев, — он хотел вывести из-под удара нашу группу.
— Что будем делать, командир? — спросил Хонинов.
— Искать Баркова. Но с этой минуты никто не должен отлучаться. Ни на одну минуту. В туалет будем ходить парами. Я не хочу никого подозревать, я слишком для этого устал. Но и подставлять больше никого не хочу. Я ясно выразился? — Четыре пары глаз: от черных Аракелова до темно-коричневых Маслакова, от карих Бессонова до светло-голубых Хонинова. Кто из них мог оказаться информатором? От этой мысли болела голова. Он мотнул головой, отгоняя от себя дурные мысли.
— Нужно будет найти Шувалова, — сказал он, — всем помнить, что нам объявлена война. И вести себя нужно как на войне.
Вошел Краюхин, жестом показавший, чтобы Звягинцев не вставал. Сел рядом с ним.
— Может, ты мне объяснишь, что происходит?
— Нас подставили, — снова повторил Звягинцев, — взрыв на Усачева был организован сотрудниками ФСБ. В его подготовке принимал участие майор Шурыгин.
Он действовал по приказу полковника Баркова. Вот это все, что я могу сказать.
Когда мы пытались найти Метелину, нас ждала засада. Шурыгин и Петрашку были убиты. Я был ранен.
— Кто еще знает о случившемся? — глухо спросил начальник МУРа.
— Больше никто. Никто, кроме Шувалова, если, конечно, он еще жив.
Краюхин посмотрел на Звягинцева.
— Почему весь день вчера мне ничего не говорил? Не доверял?
Звягинцев кивнул:
— Я же не знал, кто в нашем ведомстве работает на них. Это была продуманная провокация. В нее втянули сотрудников аппарата Кабинета Министров.
Скрибенко, видимо, просто использовали, а Липатов, наверно, был в чем-то замешан и что-то знал. Вот его и убрали. Там еще подставили Горохова, а я не знал, кто это мог сделать.