«Это комплекс неполноценности, — думал Дронго, — его подтачивает очевидное унижение, которое он вынужден переносить. Подполковник контрразведки, наблюдающий за недорослями. Да ему просто осточертела такая синекура, он мечтает о настоящей работе».
— Спрашивал, конечно, — ответил Угланов. — О самых разных клубах и группах. Его интересовало, как регистрируются клубы, откуда направляются воспитатели. Готовил статью на эту тему. Но она почему-то не вышла. Вместо этого он написал безобидную статью об увлечениях молодых людей различными направлениями в музыке. Короче, о ерунде…
— Искусство — это не ерунда, — усмехнулся Дронго. — Вы так не считаете?
Угланов нахмурился.
— Я ничего не считаю, — сказал он, — у меня есть свое мнение, но я держу его при себе. Здесь я на службе и по долгу службы общаюсь со всякими подонками и мерзавцами.
«А может, я поменял местами причину и следствие, — вдруг подумал Дронго, — и его прислали сюда потому, что он ни на что другое не годен».
— Ясно, — вздохнул он, — мне ваша позиция понятна. В этот момент снова заиграла музыка, и последнюю фразу ему пришлось прокричать:
— А как вы считаете, кроме подонков. Здесь кто-то есть?
— Что? — не понял или не услышал Угланов.
— Ничего. — Дронго встал и направился к молодой девушке, которая продолжала вызывающе смотреть на него. В этот момент музыканты заиграли рок-н-ролл, на молодых лицах появились улыбки, юноши и девушки входили в круг.
— Простите, — сказал Дронго, обращаясь к двум парням, сидевшим вместе с ней за столиком, — можно пригласить вашу даму?
Ребята переглянулись и взглянули на соседку.
— Можно, — девушка улыбнулась и протянула ему руку.
«Черт возьми, — подумал Дронго, — сейчас я проверю, какой я молодой. Или какой старый. Оп-ля!»
И он начал «бацать», как говорили в его время, тот самый акробатический рок-н-ролл, мастером которого он был еще двадцать лет назад. Изумленные «крашеные» ребята расступились, глядя на этого чудного дядьку солидной комплекции, который так «клево» отплясывает рок со своей партнершей.
Перетанцевать их не смог никто.
Затаившись, они ждали, пока Малявко спустится вниз. Помощник депутата решительно сел в «Волгу», и машина стремительно выехала с больничного двора.
— Они поехали за нашим магнитофоном, — упавшим голосом сказала Света, — мы не успеем его перехватить.
— Мы можем позвонить, — резонно заметила Римма, бросаясь обратно в палату к Вадиму.
— Приемный час закончен, — попыталась преградить ей дорогу в палату долговязая санитарка с крупным, нависшим над верхней губой носом. Но Римма решительно оттолкнула ее и ворвалась в палату.