Может, он еще жив и просто захвачен террористами. Пока мы ведем его поиски.
— Я знала, — сказала вдруг женщина, — я знала, что все так и будет.
— Что вы имеете в виду? — опешил Борисов.
— В последнее время у нас не ладилось — Все как-то наперекосяк пошло. У меня ведь в Воронеже хорошая работа была, меня завучем сделали, на директора выдвинуть хотели. А он решил переводиться в эту проклятую лабораторию. Я его столько отговаривала. Ну вот и отговорила.
Она сняла очки и вдруг, наклонившись над столом, громко заголосила, словно теперь наконец осознавая, что именно произошло. Вбежала испуганная дочка, пытавшаяся успокоить мать. Появился со своим паровозиком маленький Славик.
— Не нужно, — старался успокоить ее Борисов, — не нужно пугать детей.
— Да-да, конечно, — сказала она, торопливо надевая очки, — извините, извините меня.
Девочка принесла стакан воды, и мать залпом выпила воду, оставив стакан на столе.
— Скажите, пожалуйста, Светлана Владимировна, не появились ли в последнее время у вашего мужа новые друзья? — спросил Борисов.
— Нет, — удивилась она, — он только с Костей Буркаловым очень подружился. Но мы ведь здесь вместе живем, соседи были. — Она так и сказала это в прошедшем времени. Словно исчезновение ее мужа и гибель капитана Буркалова развели две эти семьи по разные стороны баррикад.
— Я не имею в виду — с работы. Может, у него в Москве появились какие-то новые друзья, знакомые? — уточнял Борисов.
— Нет, — покачала головой женщина, — может, и были, но я не знаю. Он ведь никогда мне про свою службу не рассказывал. Отшучивался все, говорил: нельзя, мол, рассказывать, государственная тайна. Нет, никого из его друзей я не знала.
— Вы не замечали ничего необычного за последние несколько дней? — настаивал Борисов. — Извините, что я спрашиваю. Но, может, кто-то звонил к вам домой или приходил?
Может, ему угрожали или он был чем-то расстроен?
— Никто не звонил и не приходил. Просто настроение в последние дни у него было не особенно хорошее. Не знаю, что на меня нашло, но мы все время спорили. Я ведь не хотела из Воронежа уезжать. И здесь несколько месяцев без работы была, пока не взяли в начальные классы. А я ведь преподаватель истории, могу так и квалификацию свою потерять. Впрочем, какое это сейчас имеет значение!
— Для нас имеет значение все, — возразил Борисов. — Попытайтесь вспомнить, как именно сегодня утром он уходил на работу.
— А я этого не знаю, — улыбнулась сквозь слезы женщина, — он еще вчера с вечера со мной попрощался. Уехал сегодня утром на работу в пять часов. Мы все еще спали. Он обычно сам готовил себе завтрак и уезжал. Сегодня ведь воскресенье, дочке в школу не надо. Да и у меня выходной. Поэтому его никто и не провожал.