Он даже не подозревал, что психологи Циннера давно рекомендовали отказаться от услуг агента Ворона. Они справедливо рассчитывали своеобразный график его падения. Изнурительные ночные бдения, эротические оргии и с привлечением многочисленных партнеров как мужского, так и женского пола и, наконец, увлечение наркотиками — единственно возможным допингом для поддержания подобного образа жизни — пагубно сказывались на интеллекте и здоровье Хайнца Гайслера.
Словно шагреневая кожа, сжималось здоровье Гайслера, подрываемое «винными соревнованиями», групповыми сексуальными оргиями и наркотиками, без которых он уже не предстовлял своего существования. Психологи говорили об этой опасности еще в восемьдесят восьмом году. Казалось, можно всегда вытащить человека из грозящей ему беды, в случае необходимости протянуть руку помощи. Но это только казалось.
А потом не стало самой разведки и пропали все психологи. И уже некому было протянуть руку помощи Хайнцу Гайслеру, человеку, ставшему легендой Европы и суперагентом «папаши Циннера», заплатившему за это самую страшную цену, какую только мог заплатить человек, — собственную жизнь.
Отправляясь на свидание, Хайнц Гайслер еще не знал, что уже неизлечимо болен. Беспорядочные половые связи, неразборчивость в партнерах, вечные измены, откровенное попрание норм божеских и человеческих в постели должны были рано или поздно сказаться. Они и сказались. В крови Хайнца Гайслера уже обосновался синдром приобретенного иммунодефицита. В народе его называли просто — страшным словом из четырех букв — СПИД.
В назначенный час Хайнц Гайслер приехал на встречу с Коханом. Марина ждала его нетерпеливо, надеясь увидеть этого агента, понять, что именно произошло с этими людьми за то время, пока они оставались без связи и без поддержки отдела Циннера. Приехал все еще молодой, красивый, сильный мужчина, выруливший свой спортивный «Феррари» почти к самому тротуару.
Встреча состоялась в ресторане «Джулиана», на открытой террасе которого можно было отдыхать даже в эти холодные ноябрьские дни. Гайслер, сидевший за столиком рядом с Коханом, заказал себе пиво. Кохан ограничился чашечкой кофе.
Если бы не лихорадочный блеск в глазах Гайслера, все было бы нормально. Но Марина, сидевшая отдельно, даже со стороны видела его глаза, видела его руки, слышала его прерывистую речь и поняла вдруг, что здесь дело не в Гайслере. Истина начала открываться ей, но она не мешала беседе Кохана и Гайслера, терпеливо ожидая, когда наконец они закончат разговор.