Все, что могло бы задержать его на пути к этой незамысловатой, но долгожданной радости, Матвей не собирался принимать во внимание. Поэтому, краем глаза заметив какое-то мельтешение метрах в пятидесяти от подъезда, рядом с мусорными контейнерами, он только ускорил шаг. Но вдруг мельтешение озвучилось – из-за контейнеров донеслись глухие удары, стон и отрывистый, сразу захлебнувшийся вскрик.
«Твою мать!.. – выругался про себя Матвей. – И на хрена мне это природное любопытство?»
Но бороться с собственной природой было бы глупо, и он направил свой ускоренный шаг в сторону помойки.
Ничего неожиданного он там не увидел: один мужик, скорчившись и не подавая признаков жизни, лежал на земле, а двое других тупо пинали его ногами. Никого из них Матвей в темноте особо не разглядел. Да если бы и разглядел, то вряд ли это что-то ему дало бы: он переехал из родительской квартиры сюда, на Ломоносовский проспект, недавно и соседей почти не знал. Единственное, что он сразу понял, – что пинающие мужики и не мужики даже, а просто пацаны. Для лежащего на земле возраст, похоже, уже не имел значения.
– Ну? – спросил Матвей, заметным жестом засовывая руку за пазуху.
Пацаны как по команде обернулись к нему.
– Чего – ну? – тяжело дыша, видно, утомился, трудясь над телом, спросил один из них.
– Долго плясать будем? – поинтересовался Матвей.
– А тебе больше всех надо? – хмыкнул второй.
Сразу после этих слов пацаны дружно матюкнулись, чтобы прояснить ситуацию.
Матвей еще в годы дворового детства понял, что лучше всего проясняет подобные ситуации не слово, хоть бы и матерное, а прямой удар. А в те два лета, что он гонял машины из Калининграда, жизнь только подтверждала такое его убеждение, притом неоднократно.
От удара первый, более хлипкий, пацан отлетел назад, звонко ударившись спиной о контейнер. Второго Матвей бить не стал – просто направил на него пистолет. Пистолет был газовый, но он был уверен, что ни один из пацанов не рискнет это проверять. С первых минут близкого общения понятно было, что это обычные наркоши, занятые добычей легких денег. Деньги, добытые под дулом пистолета, нельзя было считать легкими, поэтому наркоши должны были бы ретироваться со скоростью звука.
Проводив их взглядом, Матвей спрятал пистолет и наклонился над лежащим.
«Живой, – без особой радости констатировал он. – Елки, до утра теперь со «Скорой» провожусь, не говоря про ментов!»
Еще через полминуты он понял, что «Скорую» вызывать, пожалуй, не имеет смысла. От мужика шел такой крепкий водочный дух, что надеяться на милосердие врачей было просто глупо. Они наверняка не повезли бы страдальца в больницу, а оставили бы на попечение случайного спасителя.