Матвей перевернул мужика на спину и сразу понял, что пословица про пьяных, которых Бог бережет, вышла из самых глубин народной мудрости. Страдальческое постанывание, вырывавшееся из его разбитых губ, было одновременно здоровым пьяным храпом.
– Мужик, просыпайся, домой пора!
Матвей потряс его за плечо. Ответом ему был чуть более громкий стон; ни малейшего намерения очнуться болезный при этом не выказал. Ситуация получалась идиотская. С одной стороны, зачем возиться с алкашом, который желает провести ночь у помойки, но, с другой стороны, видно же, что он вполне может, не просыпаясь, перейти в лучший мир – сам или с помощью очередных искателей легких денег; костюм на нем был хоть и грязный от земли и крови, но, очевидно, дорогой.
Плюнув, Матвей подхватил мужика под мышки и, не обращая внимания на его стоны, взвалил к себе на плечо и поволок к подъезду.
Свалив этот подарочек на диван, он снова вышел на лестницу и позвонил в квартиру напротив – еще с улицы заметил, что, несмотря на поздний час, в ней горит свет. Сосед из этой квартиры, Леша, работал травматологом в госпитале Бурденко. Однажды он попросил Матвея помочь занести в дом большую антикварную кровать, тогда они и познакомились.
– Надо же! – хмыкнул Леша, обведя взглядом раскинувшегося на Матвеевом диване гостя. – А я как раз статью пишу про черепно-мозговые травмы на фоне алкогольного опьянения. Вспомни говно – вот и оно.
Оказалось, впрочем, что голова у Матвеева гостя крепкая.
– Жить будет, – ощупав стонущее и храпящее тело, сообщил сосед. – Пару ребер ему сломали – ничего, заживет как на собаке. А так здоровенький. Помочь его на улицу вынести? На лавочке проспится и домой поползет.
– Да ладно, что его носить туда-сюда? – махнул рукой Матвей. – Еще наркоши эти вернутся. Или другие набегут.
– Ну да, – кивнул Леша. – У нас тут наркодилер живет, знаешь? Ты смотри, сам поосторожней ходи, а то клиентура у него специфическая. Как ломка накатит, так сперва зарежут, а потом только посмотрят, что там у тебя в карманах. А ментам, ясное дело, по фигу, они только с несанкционированной коррупцией умеют бороться.
Проводив соседа, Матвей окинул брезгливым взглядом храпящего на диване мужика. То, что в его чистой квартире – уезжая, Матвей всегда делал уборку, чтобы возвращаться непременно в чистоту, – появилась какая-то неприятная помеха, не могло вызвать у него никаких чувств, кроме брезгливости. Матвей даже сам удивлялся своей неожиданно проявившейся аккуратности. Когда-то мама по пятам за ним ходила, заставляя перевешивать брюки со стула в шкаф и убирать по утрам постель. Тогда он изо всех сил сопротивлялся – зачем убирать, все равно же вечером снова стелить?! – и сердился на мамину спокойную непреклонность; спорить с ней было бесполезно. А когда стал жить один, то с удивлением обнаружил, что неубранная постель ему мешает, и висящие на спинке стула брюки мешают, и даже грязная посуда, хотя уж ее-то вообще ведь не видно, пока раковина не наполнится доверху.