И он бросился на д’Артаньяна с явным намерением ухватить гасконца за шиворот или иным образом, столь же не приличествующим дворянину со шпагой на боку, решить их спор с помощью третьих лиц.
Недолго думая, д’Артаньян, уже видевший, что благородным поединком тут и не пахнет, размахнулся и нанес противнику могучий удар по скуле по всем правилам английского кулачного боя – он имел уже случай ознакомиться с этим увлекательным зрелищем, когда позавчера на окраине Лондона был свидетелем доброй драки моряков с ремесленниками.
Благородный лорд кубарем полетел в мох, где и остался лежать в полной неподвижности. Присмотревшись к нему опытным глазом, д’Артаньян без труда определил, что его светлость, хотя и оглушен самым жестоким образом, явно не собирается пока что покидать наш грешный мир, а значит, совесть гасконца может быть спокойна…
– Проводить вас во дворец? – спросил он, видя, что девушка уже привела платье в порядок и стоит, сохраняя на лице чуточку забавную смесь гордости и прямо-таки детской обиды.
– Лучше проводите меня к пристани. У меня там лодка. Что-то мне решительно разонравилось оставаться и далее в этом дворце. Подумать только: и это дворец шотландского короля… Ну да чего вы хотите от этих англичан…
Она оперлась на руку д’Артаньяна и направилась бок о бок с ним в глубь аллеей.
– Англичане, действительно, народ тяжелый и крайне своеобразный, – охотно подтвердил д’Артаньян. – Я-то знаю, насмотрелся… Постойте! Вы, следовательно, не англичанка?
– Я из Шотландии, – сказала девушка. – Мое имя Джен Гленданинг… из клана Аргайла.
Д’Артаньян впервые слышал это имя и совершенно не представлял, что такое клан, но судя по тону, каким девушка это произнесла, происхождением таковым следовало гордиться.
– Меня зовут де Кастельмор, – сказал он осторожно. – Я из Франции… Как вас только угораздило?
– Кто же знал?! – сердито воскликнула она. – Вудсток сказал мне, что хочет показать одно чрезвычайно интересное местечко с древними диковинами… но когда мы оказались на той полянке, стал силой добиваться того, что мы в Шотландии дарим исключительно по доброму согласию…
– Значит, я подоспел вовремя, – удовлетворенно сказал д’Артаньян.
– Очень вовремя для Вудстока, – сказала Джен спокойно. – Еще немного, и ему пришлось бы познакомиться с кое-какими шотландскими обычаями, я твердо намеревалась…
Она запустила руку за корсаж, и в лунном свете блеснуло лезвие кинжальчика с позолоченной рукояткой – на взгляд д’Артаньяна, отнюдь не игрушки, способной вонзиться под ребро с самыми печальным последствиями.