— Теперь мы с вами точно Дон Кихот и Санчо Панса, патрон, — заметил он унылым тоном. — Только воевать-то приходится не с овцами и ветряными мельницами… А! Какова перемена декораций! Нет, вы полюбуйтесь на моего буцефала. Как вам нравится это четвероногое? Каково это — после всех чудес науки и техники путешествовать таким библейским способом!..
Мы приближались к Туксону, где поезда были заготовлены в достаточном количестве на случай какой-либо неудачи. Теперь это оказывалось очень кстати.
Внезапно позади нас послышались крики. Я повернулся. Вдали показался отряд неприятельской конницы — по-видимому, китайцев — мчавшейся на нас.
Генерал Страуберри остановил свой отряд и скомандовал в атаку. Я не счел нужным принимать в ней участие, тем более, что Пижон на своем муле не мог сопровождать меня. Мы остались вдвоем между отрядом кавалеристов и пехотой, теснившейся на дебаркадер.
Правду сказать, мы представляли довольно нелепую группу на этом открытом поле. Первым сообразил это Пижон.
— Поплетемся-ка и мы на станцию, патрон — сказал он. — По правде говоря, весь мой геройский дух выветрился, и я бы с наслаждением задал стрекача…
— В самом деле, что нам тут торчать, — ответил я. — Едем…
Но в эту минуту дикие крики раздались вправо от нас. Двое китайских кавалеристов, отделившиеся от отряда, с которым бились наши, летели на нас во весь опор.
У нас были револьверы, но у наших противников — ружья, и я видел, как они целились в нас.
Моим первым движением было ускакать, но Пижон? Упрямый мул трусил легкой рысцой и никакие усилия моего злополучного товарища не могли заставить его двинуться быстрее.
— На землю, Пижон! — крикнул я. — Укроемся за животными…
Мы соскочили наземь и, поставив рядом мула и коня, укрылись за ними. Китайцы мчались, стреляя на скаку. Мы отстреливались из револьверов, придерживая животных под уздцы свободной рукой. Ни китайские, ни наши пули не попадали в цель. Только когда они были уже близко, их выстрелы сделались удачнее, наша лошадь и мул, пронизанные пулями, повалились на землю. Мы прилегли за ними; китайцы спешились, чтоб лучше прицелится, мы выстрелили разом; один из них упал.
— Ага! Это моя пуля! — воскликнул я с гордостью.
— Ну, нет, патрон, — возразил Пижон, целясь в другого китайца — это я его уложил…
Он выстрелил. Второй китаец грохнулся на землю.
— Браво! — крикнул я. — Ну, первого вы уступите мне.
— С удовольствием, патрон! Пусть читатели «2000 года» думают, что мы вдвоем расправились с отрядом китайцев…
Увы, до «2000 года» было еще далеко. Мы не могли овладеть лошадьми «отряда», так как, испуганные выстрелами, быть может — задетые пулями, они умчались прочь. Поэтому мы пустились на станцию пешком. Но вскоре нас догнали наши всадники, возвращавшиеся из схватки. Они мчались, как сумасшедшие, иные кричали нам на ходу: