– Судя по состоянию вашего гардероба, – безжалостно заметил колдун, – а в особенности судя по теням под вашими глазами… путешествие оказалось долгим.
– Вы можете чем-то помочь мне, Лив? Или просто так насмехаетесь?
– Как я могу вам помочь, если вы ничего мне не рассказываете!
– Я и так уже сказала слишком много.
– Тогда я сейчас уйду и оставлю вас в покое, Доминика. Через несколько дней, когда рессору на вашей карете наконец поменяют, вы продолжите свое безнадежное дело.
– Оно не безнадежное!
– Оно безнадежное. Для этого ключа в мире нет скважины.
Она поднялась:
– А ну-ка повторите.
Он тоже встал. Стол, разделявший собеседников, качнулся. Дернулись язычки двух свечей в подсвечнике.
– Для этого ключа в мире нет скважины, – сказал Лив, глядя Доминике в глаза. – Но, может быть, есть другой путь.
Она посмотрела на ключ.
Сейчас, в полумраке, при свете колеблющихся огоньков, морды стальных грифонов казались живыми. Широкая бородка ключа отблескивала хищно и строго.
– Я слушаю, – сказал Лив тоном ниже.
Доминика села. Лив склонился над ней, упираясь ладонями в стол:
– Это человек, да?
– Да, – Доминика через силу кивнула.
– Он вам дорог?
– Он мне нужен. Не важно, зачем… Вы сказали, есть другой путь?
– Погодите, Доминика… Кто это?
– Какая разница. – Она с силой потерла лицо. – Какая разница, кто он… Что такое этот ваш другой путь? Или вы сказали о нем просто затем, чтобы развязать мне язык?
Лив выпрямился:
– Все. С меня довольно. Худшего врага себе, чем вы, Доминика, редко встретишь на этой земле… Удачной дороги.
– Да погодите вы!..
Он обернулся в дверях.
– Это мой сводный брат, – сказала Доминика.
Лив стоял одной ногой на пороге.
– После смерти матери мой отец женился второй раз…
Колдун слушал, не трогаясь с места.
– Сын моей мачехи… был такой, знаете, нескладный… но милый. Вечно лежал в гамаке, ел вишни, стрелял косточками… И в пятнадцать лет, и в двадцать пять…
Доминика замолчала.
– И что?
– И однажды явился прохожий. С виду бродяга, каких много.
– Среднего роста, борода с проседью, на правой руке нет мизинца?
– А вы его… – Доминика подалась вперед, – знаете?
Лив вернулся к столу. Уселся. Побарабанил пальцами, будто в поисках хлебной корки; корки не было.
– Если это тот, о ком я подумал… Вероятно, он имел беседу с жертвой… с вашим братом?
– Да, брат был любитель поболтать с прохожими. Кабаки…
– Опасная привычка, – Лив усмехнулся.
– Да… С этим, без пальца, они встречались несколько раз. Почти по-приятельски; на упреки отца брат возражал, что, мол, бродяга забавен, бродяга складно врет и вообще оригинал…