– А что Бервуд?
– Что ему станется? Жив. Ушибся малость. Подошел ко мне и начал распинаться, что я, мол, спас ему жизнь, что он, мол, навсегда мой, и все такое прочее.
– Ничего, благодарность карман не тянет.
– Не тянет, конечно. Тем более что он теперь командует эскортом вместо Барентона.
– Это хорошо. Но я о другом. Повтори, пожалуйста, что тебя просил сделать покойный видам?
– Найти некоего Брайбернау.и сообщить ему, что смерть есть сон. Поэт был. Философ.
– Вряд ли. Скорее всего это какой-то шифр. Только ключа к нему у нас пока нет. А этот самый Брайбернау – я тебе уже, кажется, говорил – молочный брат нашего главного оппонента.
– А! Ну да! Что-то вроде генерала для особых поручений при Самом?
– Бери выше. Это его тень. Его второе "я". Секретная служба и личная охрана в одном лице. Правая рука, в общем.
– Ага, а Талбот, значицца, на этой руке – большой палец.
– Да уж не мизинец, конечно. Так вот что я хочу тебе предложить. Раз уж палец этот гоблин отчекрыжил, то ты, мой дорогой друг, станешь протезом.
– Не понял!!!
– А что тут непонятного ? Все ясно, как божий день. Подумай сам. Кетвиг в Ольденбурге будет околачиваться?
– Конечно, будет. Если только в дороге его никто не загрызет.
– Предположим, что не загрызет.
– Тогда всенепременно будет.
– И связь в «Черном орле» искать будет?
– А как же! Я что-то не пойму, к чему ты клонишь?
– По-моему, все предельно ясно. Ты пойдешь вместо Талбота.
– Капитан, ты там недоспал или с маркизой переобщался? Да они же меня расшифруют, как дешевый ребус.
– Лис, нашего подопечного в Германии знают Норгаузен, ныне покойный, и Брайбернау. С ним тебе встречаться право не стоит.
– А вдруг еще кто найдется ?
– Вряд ли, он не рок-звезда, чтобы искать всемирной популярности. А уж о тайной его деятельности и подавно знают только те, кто с ним непосредственно работал. А в общем, зачем тебе принимать имя покойника? Кетвиг будет искать высокого, длинноволосого в свите Лоншана и найдет тебя. Дальше будет видно.
– Это уж точно: тебе будет видно... Ладно, сыграем роль козырного валета. Да, кстати. Я тут на месте преступления, по нраву ближайшего родственника и духовного пастыря, прихватил одну забавную штуковину. Вот, смотри. Умирая, вражина сжимал это в руке.
Лис раскрыл ладонь, и я увидел небольшой медальон, в котором прядь каштановых волос сплеталась с прядью медно-рыжих. На Чсрышке в вычурной вязи орнамента была выгравирована скала с прилепившимся к ней сухим деревом. Прекрасная работа златокузнецов из Прованса позволяла различать даже фактуру коры согнутого ветром дерева. Все ветви его были мертвы, и лишь одна сохраняла листву, расцвеченную зеленой финифтью. «Возьмет свое», – гласил девиз под эмблемой. Видимо, эта вещь много значила для Талбота. Но – увы! – я пока что не мог сказать о ней ничего определенного.