Пользуясь временной передышкой, я муштровал свой полк, стараясь добиться максимальной слаженности в действиях.
– Первая линия арбалетчиков, залпом пли! Заряжай! Вторая, в линию заступи! Пли! Заряжай! Страивай ряды! Господа рыцари, вас прошу, как только ряды строятся, атакуйте в интервале между ними. Кто свою пехоту давить будет, самолично голову сниму!
Недовольный ропот слышался из ряда благородных рыцарей, искавших удачи в ее рублевом эквиваленте в землях дикого северного соседа.
– Нас с чернью равняете?! – выразил всеобщее мнение самый бойкий, с тремя серебряными ракушками, увенчанными серебряными же крестами в червленом поле щита. Я промолчал, не желая вдаваться в дрязги.
– Лис, ты свою работу знаешь. Наиболее буйные на тебе. С нашей стороны – тоже.
– А то! – осклабился Лис. – Кого прикажешь, того и сделаем.
– Ропша. – Я повернулся к повольничьему ватажнику, ждущему указаний во главе своей вольной братии.
В этот момент кусты на берегу зашевелились, вызвав неподдельный интерес двух сотен лучников и арбалетчиков, не считая всего остального вооруженного люда, отделенного от указанного места несколькими десятками шагов.
– Не стреляйте! – послышался из зарослей сдавленный голос. – Я не лазутчик! – На полигон на четвереньках выполз ладный парень в мокром исподнем. – Я Корней Изяславич, сын боярский из Рязани. К Муромцу с вестью иду.
– Что за весть? – Я скептически окинул мокрую фигуру гонца. Тот замялся, не зная, достоин ли собеседник высокого права выслушать порученное ему сообщение. – Ну, говори! Что, язык проглотил? Воевода перед тобой.
Малый вздохнул, понимая, что новостью все же придется поделиться, в противном случае путь к Муромцу может затянуться на неопределенное время.
– Дело тайное, – приближаясь ко мне вплотную, прошептал он едва слышно. – От князя Андрея Рязанского я послан.
– Ну? – поторопил его я.
– Князь Андрей велит передать, что желает с дружиной своей перейти под славные знамена защитника земли русской – Володимира Ильича Муромца. Просит час и место назвать, куда ему с войском идти можно. Да на кресте клятву дает, что нет у него злого умысла на измену тайную.
Я хмыкнул, услыхав слово «измена», но, сурово сдвинув брови, кинул перебежчику:
– Ладно, пошли. Лис, ты за старшего. В шатре было, как обычно, людно.
– А, Воледар, заходи! – заметив меня, радостно поприветствовал Муромец. – Новость последнюю еще не слышал?
– Нет.
– Суздальский князь на нашу сторону переходит. Со всей дружиной.
– Надо же! – изумился я. – А у меня к тебе тоже дело образовалось.
– Что еще? – нахмурился Владимир Ильич.