– Годвин, – я обнажил меч и, зажав его под мышкой, положил два пальца на усыпанную мелкими рубинами рукоять, – я клянусь тем, что для меня свято, что не причиню вреда ни твоему учителю, ни кому-либо из вашего сообщества.
– А ваш друг?
– Ну, дык! Спрашиваешь! – возмутился Лис. – Я сам в душе буквально без пяти минут друид и заслуженный маг запаса. Шоб я, да за полпирожка? Да никогда!
– Он тоже не причинит вам вреда, – перевёл я юноше весь этот «трансальпийский» бред.
Годвин, всё ещё сомневаясь, смотрел на нас, очевидно, не решаясь преступить усвоенный запрет.
– Братан, блин! Ну шо ж ты тянешь кота-то за лапку?! Не мучь животное!
– Это у вас Катгабайл? – не обращая внимания на слова моего друга, произнёс овидд, внимательно вглядываясь в голубоватый, наполненный внутренним светом клинок и рукоять, покрытую застывшими каплями крови могущественного аса Тюра.
– Да, он самый.
– Хорошо, я проведу вас.
При наличии отваги можно позволить всё, но не всего можно достигнуть.
Наполеон
Ночь – не лучшее время для путешествий. Особенно если двигаться приходится скрытно и в стороне от проезжих дорог. Впрочем, никаких иных и не было. Лишь оставшиеся со времён римского владычества, да тропы людские, звериные и ещё бог весть какие. Иногда довольно широкие, но чаще едва заметные, вроде той, по которой мы сейчас двигались.
Вообще форсированный марш Мордреда, отступавшего с висящим на хвосте противником через всю Англию к Адрианову валу, должен был бы внимательнейшим образом изучаться в военных академиях, поскольку провести армию сквозь такие леса – само по себе прекрасный образец полководческого искусства. А уж при этом после двух поражений сохранить высокую боеспособность и воинский дух – это уже шедевр оперативного мастерства. Во всяком случае, знаменитое отступление Кутузова из-под Аустерлица, немало послужившее его славе, вполне могло стоять в одном ряду с отступлением Мордреда.
Замысел его был, несомненно, верен. Вымотав армию Артура, лишив её привязки к базам, Мордред приводил противника именно туда, где, по его соображениям, надлежало произойти решающему бою. Здесь его войска должны были соединиться с мятежниками Горры и всей мощью обрушиться на сторонников Артура, быть может, и лучших бойцов, но вынужденных в последние дни питаться впроголодь, поскольку всю провизию и весь фураж съедала и уносила с собой армия Мордреда, идущая впереди.
Сражения, данные сыном феи Морганы при Дувре и Бархем-Дауне, несомненно, были проиграны с точки зрения тактики, однако, исходя из общего стратегического замысла, являлись его блестящей победой. Теперь, вовлечённый в игру своего сына, король не мог ни свернуть в сторону, чтобы обойти противника, ни слишком быстро преследовать его, заставляя бежать, а не отступать в полном порядке. Несомненно, Артур понимал это, раз предпринял, по словам Бэдивера, попытку уладить дело миром и своевременно позаботился об укреплении пограничной линии Адрианова вала. Да, стремительный манёвр герцога Ллевелина позволил королю сойтись с Мордредом один на один, а отвага рыцарей Круглого Стола, в большинстве своём державших руку Артура, помогла ему уравнять шансы в роковой Камланнской битве. Но теперь обстановка становилась ещё более запутанной.