Я задумался, как добраться до берега без паруса, без весел и без руля: ведь довольно было самого слабого ветра, чтоб опрокинуть это сооружение. Наконец я сочинил несколько сломанных весел от корабельной шлюпки, которые чудом не смыло с палубы.
Потом я нарисовал план острова, насколько помнил его (мы с девами не совершали экспедиций, и потому я знал всего лишь одну его часть, ограниченную справа и слева ручьями с пресной водой). И полночи маялся, описывая первые часы островной жизни.
– А как ты вообще догдался, что это остров? – спросил утром Джереми.
– Пятница со Средой объяснили. Нарисовали на песке палочкой...
– Мы же договорились, что никаких морских дев ты не встретил.
– Ну, тогда... тогда... Я залез на высокий холм и оттуда увидел бескрайний океан со всех сторон.
– Уже лучше. Теперь нужно описать, как ты вывез с судна на плоту все, до последнего гвоздика.
Эта работа заняла у меня четыре дня. Джереми все ворчал, что в моем хозяйстве слишком мало имущества. Наконец я сел считать и доказал ему, что перевез на остров груз небольшой, судов на пять-шесть, флотилии. Тогда только он успокоился и позволил вычеркнуть двенадцать сундуков, семнадцать мушкетов, три бочки муки и пушку.
Ничего более скучного, чем описывать жизнь одинокого чудака на острове, делать мне не доводилось. Если бы не Джереми, то и дело подбрасывавший новые идеи, да не золотистые кудряшки твоей матери, сынок, я бы кинул роман в топку и нанялся полевым сторожем в имение графа Саутгемптона – потом, кстати, я жалел, что не сделал этого.
Если бы чертов ирландец позволил мне написать правду!
Но потом я благословил его – твоя мать была особой высоконравственной, ей не следовало знать про мои шалости с морскими девами.
У Джереми срослась нога, он уже выходил на улицу и утратил интерес к роману. Тут только я понял, что в течение двух месяцев развлекал его своим сочинительством, как комедиант. Но отступать уже не мог – я проболтался твоей матери, что пишу роман, за который мне заплатят пять тысяч фунтов.
Наконец я поставил точку. Как мне казалось, удачно – на горизонте появляется корабль и после десятилетнего отшельничества забирает меня вместе с ручными козами в цивилизованный мир.
А ведь нужно было придумать всяких хозяйственных дел столько, чтобы на десять лет хватило! Я был очень горд собой и пошел хвастаться к Джереми.
– Мало, – сказал ирландец. – Всего десять лет? Да и рукопись твоя больно тоща. Издатели любят толстые рукописи, мой юный друг.
– Мне больше не о чем писать, Джереми, – признался я. – Я целый год строил ограду, способную удержать слона, хотя самое крупное животное на острове – коза, я копал пещеру, я мастерил мебель, разводил домашний скот, а когда не смог придумать себе еще каких-то занятий, устроил землетрясение , чтобы тратить время на ликвидацию его последствий.